— Я часто сижу здесь, — тихо говорит Джио. — Это напоминает мне о том, за что мы боремся.
Семья. За семью, которую мы создали, которую объединила Кэт.
Мой ответ звучит грубо, когда я смотрю на стулья. — Я понимаю.
Снаружи раздается глухой удар, и мы обмениваемся взглядами. Моя рука скользит к пистолету, когда Джио встает, осторожно пробирается по полу, чтобы выглянуть в глазок. Нахмурившись, он качает головой.
Ничего.
Еще один глухой удар. Стон.
Тот, который звучит... знакомо.
Джио распахивает дверь, чертыхаясь, когда Люк вваливается внутрь. Его голова с глухим стуком ударяется о деревянный пол. — Черт возьми, Морелли. Какого хрена ты здесь делаешь?
Я стою молча, скрестив руки на груди, пока Люк переворачивается на четвереньки, его слова невнятны, когда он тянется за почти пустой бутылкой водки. — Не обращай на меня внимания. Ухожу.
Он спотыкается, когда поднимается на ноги, прежде чем Джио хватает его за руку, подтягивает к столу и толкает на стул. — Сядь, пока ты, блядь, не упал. Я не хочу снова накладывать на тебя швы.
Мы оба наблюдаем, как он осматривает апартаменты. Его брови опускаются, когда взгляд задерживается на синем халате Кэт.
— Не надо. — Мой голос резок. Я в ярости. — Если бы не ты, она сидела бы здесь, одетая в этот халат.
При этих словах часть тумана исчезает из его глаз, он сжимает челюсти. — Если ты думаешь, что я этого не знаю, В'Ареццо, ты чертовски ошибаешься.
Я делаю шаг вперед, цепляясь пальцами за спинку стула. Хватаюсь за нее, чтобы удержаться от того, чтобы вцепиться ему в горло. — Какого хрена ты думал, что делаешь? Ты оставил нас там, Люк.
Оставил нас там, разбитых, скорбящих и покрытых синяками, в то время как Дом держал на руках свою мертвую сестру.
У него перехватывает горло. — Кэт попросила меня сдержать свое обещание. Чтобы вернуть Алессию, она пошла бы одна. Я не собирался сидеть сложа руки и позволять этому случиться.
Его глаза переводятся на мои, скорее карие, чем зеленые. — Поверь мне. Не проходит и минуты, чтобы я не сожалел о том, что произошло той ночью, Данте. Ты думаешь, я не знаю, что подвел их обоих? Я был там. Я, блядь, знаю.
Моя грудь сжимается, превращаясь в свинцовый шар, когда он тянется за водкой, поднимая ее в пародии на тост. — За нас. Одиноких ублюдков, оставшихся позади.
— Хватит. — Я выхватываю у него бутылку, когда он подносит ее к губам. — Какой у тебя план, Лучиано? Мы сосредоточились на доме Азанте, потому что мы нигде не можем быть рядом с Маттео, кроме собраний Cosa Nostra. Фаско убежден, что ты не шлюха Маттео, и ты на самом деле работаешь над тем, чтобы вытащить оттуда мою дочь.
Он откидывается на спинку сиденья. Молчит.
— Скажи мне, что мы не зря потратили это время, — выдыхаю я. — Я не могу подобраться к Маттео, Люк. Он и близко не подпускает меня к этому дому. Я пытался слишком много гребаных раз. Я не могу… не могу добраться до нее...
Мой голос срывается. — Мне нужно, чтобы ты сказал, что все еще любишь Кэт настолько, чтобы спасти Алессию.
Тишина.
Джио садится рядом с Люком. И через мгновение я делаю то же самое.
Люк проводит пальцем по отметине на обеденном столе Катарины. — Я собираюсь вызволить твою дочь, Данте.
Дыра, пробитая прямо в моем сердце. Я опускаю взгляд на свою рубашку, как будто действительно могу ее увидеть.
— Я подвел их той ночью. Не был готов, не предвидел, к чему это приведет, и я не мог добраться ни до кого из них. Но я пообещал Катарине, что привезу Алессию домой, и это именно то, что я собираюсь сделать.
В его глазах нет и следа безрассудного наследника Морелли. Там светится только горе, скорбь потери и сожаление.
И решимость. — Я больше не повторю ту же ошибку. Клянусь в этом. На могиле моего отца.
Мы оба потеряли наших отцов в ту ночь. Люк был так же близок к Полу, как я к своему собственному. Может быть, даже ближе.
У меня не осталось слов.
Джио встает, бросая бумаги на стол. Люк отрывает от меня взгляд и опускает глаза. — Что это?
— Поскольку мы впервые за несколько недель оказались в одной комнате, — Джио тянется за пивом, бросая на Люка неприязненный взгляд, когда тот тянется за водкой. — Мы собираемся поработать с тем, что у нас есть на данный момент.
Я смотрю на часы. — У нас всего час.
И мы учтём это.
День 43 — Катарина
Я ищу Стефано на следующее утро.
Моя ночь была наполнена кошмарами. Я видела их; видела Данте, Джио, Дома, Люка — все они отворачивались от меня, исчезали из виду. Я видела Беа и Пепе, сражавшихся с темными фигурами, чтобы защитить мою дочь, только для того, чтобы свернуться калачиком в пламени, которое охватило их обоих, пожирая их.