Он смакует это слово, выплевывает его, как наказание. — И ты, кажется, кое-что забыла, Катарина.
Я не забыла. Я надеялась, что он забыл, что ее это не коснется, по крайней мере, до тех пор, пока Данте не найдет ее.
Они найдут ее. По крайней мере, я должна в это верить.
Найдите ее.
— Я добьюсь твоего послушания, — он подчеркивает каждое слово, каждую каплю яда, слетающую с его тонких губ. — Или твоя дочь поплатится за это. Обсуждать больше нечего, если только ты не хочешь точно знать, сколько костей предстоит сломать. Удивительное количество для такого маленького, хрупкого тела.
Если бы я стояла, у меня бы подкосились колени. А так мое тело оседает на пол, и Сальваторе издает удовлетворенный звук. — Я рад, что мы понимаем друг друга.
Как ловко была расставлена ловушка. И мы попали прямо в нее.
Люк. Сломанный и истекающий кровью лежит на земле.
Данте и Джио, вынужденные подчиняться или смотреть, как меня наказывают за их неповиновение.
И Дом… Я поджимаю губы. Сальваторе не упомянул Доменико в своем злорадстве. Где он? Какой план у Маттео на его счет?
Мне жаль, Дом. Мне так жаль.
Что касается меня самой… это понимание начинает доходить до меня.
Они ведут себя хорошо ради меня.
Я веду себя хорошо ради нее.
Подчиняемся.
Наша единственная надежда на то, что они найдут Алессию, найдут мою дочь и заберут ее у Маттео, чтобы дать нам шанс на победу. Чтобы дать мне шанс на победу.
Потому что я не могу по-настоящему сопротивляться, пока они этого не сделают. Мои руки связаны так же крепко, как железо, которыми они сейчас скованы.
А пока… Я сглатываю.
Катарина Азанте.
И знание, которое скрывается под этим именем, знание того, что должно произойти среди неопределенности… мои руки, мои ноги начинают дрожать.
Ради нее я сделаю это. Я буду высоко держать голову и приму все, что они в меня бросят. Я выживу, и я прикончу их за то, что они сделали с нами.
К черту имя Азанте.
Уже знакомый напев звучит в моей голове, когда машина замедляет ход. Останавливается. Я цепляюсь за эту мысль, цепляюсь за то, кто я есть, когда дверь плавно открывается.
Я гребаная Ворона. Неважно, какое имя они пытаются мне навязать.
Я Катарина Корво.
И я не буду кричать.
День 0 — Катарина
Лай — первое, что я слышу, когда Сальваторе вытаскивает меня из машины, его рука хватает меня за плечо, когда я спотыкаюсь, острые камни впиваются в подушечки моих босых ног. Мои каблуки исчезли, затерянные в борьбе и оставленные в машине позади меня, когда я поднимаю голову.
Десятки собак на поводках злобного вида прогуливаются по периметру металлически-серой крепости, возвышающейся над нами. Каждого из них держит на привязи одинаково злобного вида люди в черном с пистолетами, пристегнутыми к груди.
В здании передо мной нет ни мягкости, ни декора. Ничего, что могло бы передать ощущение дома.
Только эти бесконечные серые стены, вздымающиеся ввысь; маленькие узкие окна, встроенные через неравные промежутки.
Это похоже на тюрьму. Я бесстрастно смотрю, как Сальваторе убирает мои волосы назад. Его дыхание касается моего горла. — Добро пожаловать домой, Катарина.
Мужчины, стоящие вокруг нас, бросают на меня быстрый взгляд, прежде чем отвернуться. В них сквозит любопытство, но они ничего не говорят, когда Сальваторе ведет меня туда, где ждет женщина в окружении двух безликих солдат.
Она улыбается Сальваторе, алые губы растягиваются в мурлыканье. — Новенькая. Кто у нас здесь?
В ее глазах только лед, когда она смотрит на меня. Ее черные волосы ниспадают аккуратными локонами по обе стороны лица, бледнокожего и похожего на эльфа. Она выглядит немного старше меня, но невозможно сказать наверняка. Она оглядывается на Стефано, на ее поджатых губах застыл невысказанный вопрос.
— Сесиль, это Катарина. Моя жена.
Женщина бледнеет. В ее глазах настоящая ревность, ее губы приподнимаются, когда она снова осматривает меня, на этот раз настороженно. — Я понимаю.
Я вообще ничего не говорю, глядя на нее в ответ. В своем элегантном облегающем зеленом платье и на шестидюймовых элегантных черных каблуках она выглядит слишком комфортно в этой обстановке, чтобы быть союзницей.
Мое предположение подтверждается, когда Сальваторе подталкивает меня к ней. Мужчины с обеих сторон делают шаг вперед, беря меня за руки. — Подготовь ее, а потом приведи наверх.