— Кэт. — Он убирает мокрые от слез волосы с моего лица. Я закрываю глаза, чувствуя его губы на своем лбу.
— Прости меня, — шепчет он. Он шепчет это снова и снова, когда я наклоняюсь к нему, его руки обвиваются вокруг меня, удерживая вместе. — Мне очень жаль.
Проходит много времени, прежде чем я снова поднимаю голову. Ресницы Стефана отбрасывали темные тени на его щеки, тонкие линии света исчезли под покровом ночи.
— Они всегда побеждают. — Голос у меня хриплый. Стефано хмурится, пытаясь уловить суть моих слов. — Такие, как Сальваторе и Маттео. Они всегда побеждают, потому что это легко когда тебе не за что бороться. Когда тебе нечего терять.
Он шепчет мне в волосы. — Я в это не верю.
— Почему нет? Это же правда.
Его пальцы вырисовывают какие-то очертания на моей спине. — Посмотри, что ты сделала, Катарина Корво. Как далеко ты готова зайти ради тех, кого любишь?
Я пытаюсь ответить, но… Не могу.
— Ты закончила? — Его вопрос звучит мягко. — Закончила бороться?
Я закончила?
— Нет, — выдыхаю я. Он все еще там, этот огонь. Не такой яростный, не такой яркий, как когда-то. Но что-то более глубокое. Более горячее. Расплавленное.
Я еще не закончила.
И я чувствую эту легкую, загадочную улыбку, поднимаю голову, чтобы увидеть это своими глазами. — Значит, они не победили, если все еще есть что-то, за что стоит бороться.
Мы лежали в тишине еще несколько минут. Драгоценных, украденных минут.
— Сегодня мы нарушаем все правила, — наконец бормочу я. — Чувствуешь себя бунтарем, Азанте?
Что-то меняется в его лице. Что-то, что заставляет меня напрячься, этот маленький кусочек счастья и покоя, ускользающий сквозь мои пальцы, как дым. — В чем дело?
Он снова улыбается. Но на этот раз слабее. Печальнее.
— Джио скоро будет здесь. Сегодня вечером ты отправляешься домой, Кэт.
Я напрягаюсь. И затем мои руки оказываются на его груди, когда я отталкиваюсь, садясь. — Что?
Надежда. Она с ревом пробуждается внутри меня.
Джио.
Я могу уйти домой.
Стефан приподнимается на локтях. Его взгляд блуждает по моему лицу. — Скоро на другой стороне дома произойдет отвлекающий маневр. Охрана будет отвлечена. И ты выскользнешь наружу через боковой вход.
Я качаю головой, хотя мой пульс бешено колотится. — Стефан...
— Тебе не место здесь, Катарина. — Его слова врезаются мне в грудь, разрывают ее на части. — Моей матери тоже, и это сломало ее. Она бы хотела этого, хотела, чтобы я вытащил тебя отсюда.
Он сглатывает. — Я не могу... я не могу стоять в стороне и смотреть, как он уничтожает тебя, Кэт. Я ее сын. Не его. Никогда не принадлежал ему. И мне жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы осознать это.
В моем горле застряло слишком много слов, и все они борются за место, пока он поднимается с кровати. — Я скоро вернусь.
Я не могу дышать, не могу думать. — Где Сальваторе сегодня вечером?
Его рука касается моей, когда я провожаю его до двери. — Уехал на ночь. С ним Сесиль. Он вернется только завтра. Охранники всегда более расслаблены, когда его здесь нет.
Его рука скользит к моей щеке. — Все будет хорошо. Поверь мне.
Тишина становится оглушительной, когда за ним закрывается дверь. Я на нетвердых ногах возвращаюсь к кровати и сажусь на край.
Я ухожу.
Я не двигаюсь, едва осмеливаюсь дышать, мысли мечутся в моей голове, пока Стефано не проскальзывает обратно в комнату. — Пора идти.
Он крепко сжимает мою руку, ведя меня по коридорам. Один раз нам навстречу проходят двое охранников. Я тут же опускаю руки вдоль тела, и Стефано тоже меняется, его ладонь скользит под мой локоть, обхватывая его так, будто он просто сопровождает меня.
Как только охранники скрываются за углом, он снова берет меня за руку.
Он не ведет меня через главный вход. Вместо этого мы углубляемся в петляющие коридоры, которые все выглядят одинаково, их так много, что я сбиваюсь со счета, пока мы не доходим до конца коридора. На стене висит занавеска, и он отодвигает ее, открывая толстую металлическую дверь, когда достает ключ.
Я смотрю на него с замиранием сердца, когда он открывает замок. — Где ты его взял?
— В офисе Сальваторе. — Он одаривает меня еще одной своей кривой ухмылкой. — К утру я верну его на место.
Я жду, пока он вернет занавеску на место. Прохладный ночной воздух обвевает мои обнаженные руки, и мы оба бросаем взгляд на открытое пространство перед нами. Эта сторона дома выглядит заброшенной. Мы находимся в самом дальнем углу, рядом со стеной, которая окружает поместье, и Стефано молча указывает на темный прямоугольник, врезанный в камень.