— Паразиты вроде него готовы на все, чтобы выжить. Один хрен знает почему. По-моему, оно того не стоит. — Рокко достает пачку сигарет, прикуривает одну и выпускает белый дым идеальным кругом. — Пятьдесят баксов на то, что он приползет сюда и попытается попрошайничать.
Я фыркаю. — Я не собираюсь терять такие деньги.
Он действительно начинает ползти в мою сторону, и Рокко заливается смехом. Он вытаскивает пистолет, и Лео останавливается, его руки дрожат, когда он начинает пятиться. — Как быстро ты можешь бегать, предатель?
Теперь держу пари, что я смогу отстать. Лео, пошатываясь, поднимается на ноги, у него уже подгибаются ноги, когда он направляется к деревьям, пошатываясь. — Ставлю сотню на то, что мы поймаем его меньше чем за минуту, даже с учетом стартовой форы.
— Сегодня я чувствую себя щедрым. — Рокко целится, закрыв один глаз. — И мне скучно. Посмотрим, как долго он продержится, прежде чем упадет. Небольшая проверка на самосохранение.
Раздается испуганный крик, когда выстрел Рокко попадает в ближайшее к нему дерево.
Я смотрю на следующую могилу, ящик уже открыт и ждет его. На этой поляне, где он похоронил ее, уже вырыто одиннадцать ям.
Интересно, чувствует ли он себя здесь как дома? Похоронен, освобожден и похоронен снова. Достаточно долго, чтобы он почувствовал агонию, но недостаточно долго, чтобы задохнуться.
Он не заслуживает меньшего.
Гребаная карма.
Я на самом деле ухмыляюсь, вытаскивая свой собственный пистолет. — Я решил, что ты мне все-таки нравишься.
— Я вообще то, всем, блядь, очень нравлюсь. — Его голос звучит оскорбленно. — Спроси Данте.
Боже. Он напоминает мне Люка. Я отгоняю эту мысль. Я не хочу думать о Лучиано Морелли прямо сейчас. Не хочу, чтобы в голову закрались какие-нибудь из тех мыслей, которые терзают меня день и ночь.
Всего минуту. Несколько минут покоя.
— Я уже спрашивал. Ты не захочешь знать, что он сказал. — Еще один вопль, когда мой выстрел раскалывает вершину валуна, и мы начинаем преследовать его.
— Если речь шла о стриптизерше, я не знал, что она моя кузина.
Я останавливаюсь и пристально смотрю на него.
Он снова затягивается сигаретой. — О... Ты пошутил.
Отвлекающий маневр. Я принимаю это, благодарный за единственный момент пустой болтовни.
— Да. Но теперь я действительно хочу узнать о стриптизерше.
День 75 — Данте
— Мне это начинает немного надоедать, В'Ареццо.
Каждый мой вдох дается с трудом, когда я смотрю на телефон, лежащий на столе передо мной. — Я бы хотел заключить сделку.
Маттео хихикает. — Конечно, продолжай.
Мой взгляд блуждает по знакомому офису. Ничего особенного не изменилось. Из окон до пола по-прежнему видны те же знакомые виды на стрип. Стены по-прежнему темно-синего цвета, в большом позолоченном зеркале напротив отражается мое напряженное лицо.
Вещи моего отца до сих пор лежат на этом столе. Эта комната его. Фотография моей матери аккуратно помещена в поле моего зрения. Моя старая, помятая фотография засунута за край рамки.
Я вырос здесь, наблюдая, как мой отец управляет сотнями людей и тысячами миль территории. Учась у него. Всю свою жизнь стремясь к этому. Стать капо, вести нашу семью вперед, служить.
Боже, как бы я хотел, чтобы ты был здесь.
Хотя он, вероятно, сам прострелил бы мне голову за то, что я собираюсь сделать.
— Все. — Мой голос хриплый. — Я отдам тебе все. Все активы, каждый доллар на моих счетах. Все состояние В'Ареццо, казино, клубы. К концу дня все это будет переписано на твое имя.
Мое отчаяние переливается через край.
Наступает тишина. Она длится так долго, что я проверяю соединение.
— Что ж, — говорит он наконец. — Это сюрприз, В'Ареццо. Должен признаться, я не думал о тебе как о семейном человеке.
Тогда ты меня совсем не знаешь. Я сдерживаю слова, выжидая.
Мне больше нечего дать, кроме этого.
Он напевает. — Заманчиво… но нет. Я обнаружил, что мне нравится держать тебя на поводке. И я очень привязался к твоей дочери. Милая малышка. Тихая. Знаешь, она сейчас ползает. И у нее такие красивые глаза.
У меня горло горит. — Пожалуйста.
Я буду умолять. Я умолял каждый день. В сообщениях, голосовой почте, письмах, визитах в дом Корво только для того, чтобы получить разворот поворот у ворот. На собрании Cosa Nostra, на моих гребаных коленях, когда он смеялся мне в лицо.