Я буду опускаться на колени столько раз, сколько потребуется. Буду бичевать себя, если потребуется.
Все, что он, блядь, захочет.
— Тогда возьми меня вместо нее. Я сам по себе ценный заложник, Маттео. Запри меня, делай, блядь, что хочешь. Просто отдай ее обратно.
— Ну вот. — В его голосе слышится упрек. Насмешка. — Вот почему ты занимаешь свое нынешнее положение, В'Ареццо. Сентиментальность ни к чему тебя не приведет, только не в нашем мире. Поверь мне.
Мой телефон подает звуковой сигнал. — Подарок для тебя, поскольку я сегодня настроен особенно благожелательно. Не звони мне больше, или в следующий раз подарок будет выглядеть немного по-другому.
Я смотрю на уведомление, когда звонок обрывается.
Я не знаю, чего я ожидал, но это было не то, что я вижу.
Фотография загружается, открывается.
Звук, вырывающийся из моего горла, — это… агония. Тоска, страх и что-то новое, когда я впервые вижу Алессию.
Она смеется, откинувшись на подушку в красивом сарафане в зеленую клетку с белыми цветами на воротнике. Ее голова откинута назад, губы, похожие на бутон розы, приоткрыты и улыбаются, показывая намек на несколько зубов под ними. И ее глаза — глаза В'Ареццо, это безошибочно.
Мои глаза.
Но ее кудри — это, несомненно, кудри Катарины, бронзовые, тугие и дико торчащие во все стороны.
Совершенное сочетание нас двоих. Алессия.
Удар ножом в сердце причинил бы меньше боли, чем в этот момент.
Но она выглядит счастливой. О ней заботятся. В безопасности.
С замиранием сердца пересылаю фотографию Рокко. «Выясни, когда это было сделано.»
Его ответ приходит всего через несколько минут. Я все еще смотрю на эту фотографию, запечатлевая каждый дюйм лица моей дочери.
«Два дня назад.»
День 82 — Катарина
Я плыву.
Ошеломленная, я смотрю на себя, на свое собственное тело, лежащее на кровати внизу. Мои глаза открыты, широко раскрыты, темные и пристально смотрят, зрачки расширены.
Когда я моргаю, я снова оказываюсь в своем собственном теле. Я поднимаю руки, оглядывая себя.
Странно.
— Tentazione.
Данте выглядит усталым. Он наклоняется, его губы касаются моих. — Ты чувствуешь себя лучше?
Нахмурившись, я приподнимаюсь на локтях. — Я... я думаю, да.
— Хорошо. — Он подходит к шкафу, расстегивает рубашку. — Ты достаточно хорошо себя чувствуешь для вечеринки?
— Какой вечеринки?
Его лицо вытягивается, превращаясь во что-то неузнаваемое. Что-то ужасное.
И его рот раскрывается, обнажая острые зубы и клыки, когда он приближается ко мне.
Я откидываюсь на постель, когда его конечности вытягиваются, трансформируясь...
— Ты меня очень разочаровываешь, жена.
Я кричу. Но не слышно ни звука, ничего, кроме рева, который эхом отдается в моей голове, подпрыгивая и нарастая, пока не обрывается, не рассыпается на кусочки пепла, которые падают мне на лицо, на руки.
Беа. Я пристально смотрю на нее.
— Ты никогда не заслуживала ее. — Ее лицо раскалывается, искажаясь, усмехаясь и пылая. — Но мы заслуживали. Это была твоя вина, Катарина.
— Прости меня. — Влага на моем лице. — Мне так жаль, Беа.
Пепе ползет по земле ко мне, слова прерываются и звучат гортанно. — Ты виновата.
И есть другие. Другие голоса, все они борются за место в моей голове. Разрывают мою душу на части.
Со мной что-то не так.
Я не могу открыть глаза. Не могу поднять руки.
Люди вокруг меня разговаривают, перешептываются.
— … слишком много. — Я узнаю этот голос, гнусавый и резкий, и пытаюсь отвернуться от него. — Выведи ее из этого состояния.
Рид.
— Тебе повезло, что она не умерла. Могут быть долгосрочные последствия, но пока рано говорить.
— Ты сам рассчитал дозировку. — Сальваторе. Его голос звучит сердито. — Так приведи ее в чувства.
Стефано.
Я пытаюсь составить слова, но получается только невнятное бормотание, перепутанные буквы, которые совсем не похожи на то, что я пытаюсь сказать.
Где он?
День 90 — Стефано
— Ты все это выбросил, nipote.
Мой дядя задерживается у передней части клетки, его руки просунуты сквозь прутья, когда он опирается локтями на железную перекладину. Она тянется горизонтально к прочным металлическим прутьям, которые удерживают меня здесь.
Со своего места у дальней стальной стены я смотрю сквозь него.