Услышав низкий гул, я напрягаюсь.
Ненастоящее.
Это ненастоящее.
Я хлопаю руками по лицу, достаточно сильно, чтобы в черепе возникла боль. — Это не реально.
Все это ненастоящее. Я разобралась с этим несколько дней назад. Маленькие проблески каждого из них, разговоры. И, как и каждый раз до этого, мое сердце разрывается на части от осознания этого.
Это, блядь, нереально.
— Кэт. — Чьи-то руки сжимают мои, и они такие теплые, такие настоящие, что мне больно, когда я вырываюсь и царапаю их в ответ. — Все в порядке. Посмотри на меня.
Ненастоящее.
Он ненастоящий.
Рыдания вырываются наружу, рыдания и гнев, когда я вцепляюсь в них, мои руки рвутся, пока их не прижимают.
— Кэт. — Голос срывается. — Пожалуйста, просто посмотри на меня.
Нет.
Я не буду смотреть.
Мне только больнее, когда я это делаю.
День 90 — Стефано
Теперь я понимаю, почему он меня выпустил.
Потому что находиться в этой комнате — пытка гораздо худшая, чем все, что он мог бы сделать со мной в том подземелье.
И Сальваторе знал это.
День 90 — Лучиано
Маттео наклоняется, чтобы налить еще немного бренди в мой пустой бокал. Я делаю большой глоток и отворачиваюсь, чтобы посмотреть в окно, не сдерживаясь, поскольку напиток обжигает мне горло. — Я надеюсь, что эта вечеринка будет более развлекательной, чем предыдущая.
Его довольное фырканье заполняет заднее сиденье Бентли, в котором мы едем. — Меньше и быть не может. Хочешь поспорить, что наследник Азанте все еще жив?
Стефано Азанте. Я опрокидываю стакан и осушаю его, обдумывая его слова.
Он ей небезразличен. Я видел это, видел ужас в ее глазах, когда пистолеты были приставлены к его голове. И отвращение, когда ее ладонь прошлась по моему лицу.
Отметины поблекли, но я все еще чувствую их, они запечатлелись в моей душе так же глубоко, как клеймо Азанте на ее коже.
Она думает, что я бросил ее.
— Две сотни на то, что он таинственным образом не появится на сегодняшнем мероприятии.
Еще один человек которого она потеряла.
Маттео взрывается хохотом. — По рукам.
— И Катарина, — продолжает он. Он смотрит на Доменико, который молча сидит напротив нас. Порезы от последнего избиения все еще покрывают его лицо. Это оставит шрамы. — Это должно быть интересно. Сальваторе не шутит когда трогают его собственность.
Когда же это, блядь, закончится?
Три месяца ада, и вот мы здесь. Все мы, блядь, в шрамах.
Когда мы въезжаем в ворота поместья Азанте, последнее, что я хочу делать, это заходить туда. Но я выхожу из машины и поправляю пиджак, одергивая жилет.
Такое чувство, что теперь обман дается легче. Как будто маска, которую я носил последние несколько месяцев, проникает сквозь мою кожу, оседая во мне. Становится частью того, кто я есть.
Нас ведут по коридорам в новую комнату. Эта размером с бальный зал, сотни мерцающих свечей над нашими головами, а в углу поет певец. Одетый в черное обслуживающий персонал пробирается сквозь шумную толпу, разнося шампанское и бренди.
Я следую за Маттео, пока он прокладывает путь к Сальваторе. Его кресло скорее похоже на трон, спина выпрямлена, глаза ледяные, как всегда. — Маттео. Морелли. Рад вас видеть.
Он полностью игнорирует Дома.
Мой взгляд скользит к пустому месту рядом с ним, и я ухмыляюсь. — По крайней мере, после нашей последней встречи здесь стало немного более празднично.
Маттео ловит наживку, которую я бросаю. — Действительно. Как поживает моя кузина, Азанте? Она появится?
Сальваторе выглядит раздраженным вопросом, любопытством, которое Маттео не пытается скрыть. — Она будет здесь. Ей нездоровилось.
Что, черт возьми, это значит?
Азанте поднимает свой бокал. — Наслаждайтесь вечеринкой, вы оба.
Этим он дает понять, что мы свободны. Я чувствую раздражение Маттео, когда мы уходим, останавливаясь, чтобы взять выпивку и найти местечко у стены. — У него интересные манеры, у Азанте.
Маттео игнорирует меня. Его лицо мрачнеет, когда он допивает свой бокал, тянется и хватает за руку проходящую мимо девушку, когда берет второй бокал. Мужчины вокруг нас бросают взгляды в нашу сторону, обходя нас стороной.
— Почти... неуважительно, — продолжаю я тихим голосом. Я сохраняю мягкое выражение лица, пока небрежно осматриваю комнату в поисках бронзовых волос. — Учитывая все, что ты для него сделал.
Утвердительное ворчание в знак согласия.