Через неделю, начиная с сегодняшнего дня. Одна неделя, пока я не смогу привезти ее домой.
Эми замирает, когда я беру ее за руку. Я наклоняю голову, чтобы убедиться, что она может видеть мое лицо. — Ты уйдешь с нами.
Тень пробежала по ее лицу. — Кэт не захочет меня видеть. Мой отец предал Джозефа. Предал Cosa Nostra.
И Катарина убила его за это. Я вглядываюсь в ее лицо в поисках любого признака того, что она жаждет мести, что она использует этот разговор, чтобы заставить нас всех заплатить. Но она встречает мой пристальный взгляд, вздернув подбородок.
— Я не виню ее за это, — тихо говорит она. — Скажи ей это. Мой отец… сначала он продал меня Джозефу, как мясо на рынке. Затем он проделал то же самое с Маттео. Этот мир стал лучше без него.
— Ты сможешь сказать ей это сама. Она не будет винить тебя за действия твоего отца. Мы забираем тебя отсюда, Эми.
Ее глаза мерцают, и она отводит взгляд. — Посмотрим. Алессия — приоритет. Если она сможет выбраться — этого будет достаточно.
Когда мы заканчиваем планирование, она вздрагивает, когда я откидываю одеяло. В воздухе витает намек на страх. — Что ты делаешь?
Я отступаю, жестикулируя. — Они ожидают, что мы задержимся еще ненадолго. Тебе лучше поспать, пока есть возможность. Ты выглядишь так, будто тебе это нужно.
Ни одна из здешних девушек не высыпается как следует. Всех их вытаскивали из постелей в любое время дня и ночи по прихоти Маттео.
Она медленно шевелится, заползая под одеяло. Я натягиваю на нее одеяло, прежде чем подойти поближе к двери. — Я буду дежурить и разбужу тебя, когда придет время уходить.
Она ничего не говорит, сворачиваясь калачиком.
Когда её дыхание становится глубоким, но беспокойным, когда она мечется во сне, я использую это время, чтобы взъерошить одежду, волосы. Прикусываю нижнюю губу, пока та не припухает. Разыгрываю будто мы действительно провели несколько часов, катаясь в этой постели.
А потом позволяю мыслям прорваться. Горло сдавливает, когда я опускаю взгляд на пальцы. Половины ногтей всё ещё нет.
Безвозвратно. Как и меня.
День 94 — Данте
Мои пальцы скользят по гладкой пленке фотографии в моем кармане. Что-то осязаемое, за неимением ничего другого, за что можно было бы ухватиться.
Все ждут моего решения.
Мы готовы настолько, насколько это вообще возможно.
Cosa Nostra собирается начать войну. По моему кивку мужчины, которых я знаю всю свою жизнь, встают, отодвигают стулья и возвращаются к своим семьям.
Ждут, все мы ждем момента, когда это начнется.
Рокко рядом со мной необычно тих. Даже Вито вопросительно смотрит на него, сжимая меня за плечо. — Это последний рывок, Данте. Мы будем готовы.
— Спасибо, Вито.
Рокко поджимает губы, когда комната пустеет. — Я думаю, у вас внизу гости.
— Кто? — Я хмурюсь, когда он достает планшет, листает экраны, пока не доходит до записи с камер наблюдения казино у нас под ногами.
Его тон ироничный. — Он всю ночь считал карты. Мужчины узнали его, но никто из них не совсем уверен, как с ним поступить. Уже не раз поднял по пятьдесят.
Ублюдок.
Эта гребаная ухмылка искривляет губы Люка, когда он поднимает бокал в камеру. Самоуверенный ублюдок.
Он ждет, пока я направляюсь к столу. Крупье быстро исчезает, когда я сажусь. — Почувствовал себя счастливчиком, stronzo?
— Очень. — Он крутит фишку между пальцами, подбрасывая ее в воздух. — Я был поблизости. Захотелось совершить небольшую поездку, чтобы осмотреть достопримечательности, и я решил нанести тебе визит.
Охуенно.
Мое тело напрягается, когда он откидывается назад, его глаза сканируют пространство вокруг нас. Мои люди здесь, держатся сзади и не подпускают к нам всех остальных. — Ты вывел все мои инвестиции или приберег часть этой наживы для моих конкурентов?
— У тебя нет конкурентов. — Затем Люк смотрит на меня. Позволяет маске упасть. — Я не мог позвонить.
Я медленно киваю. Никто из нас до конца не уверен, что отслеживает Маттео, за чем он следит, но наши основные телефоны — это верная ставка. У нас с Джио есть одноразовые телефоны, но у Люка не было их номера. — Я дам тебе контакты.
— В данный момент у меня нет телефона.
Когда я хмурю брови в немом вопросе, он пожимает плечами. — Я одолжил свой Стефано. Полагаю, он нуждался в нем.
Мой вдох — это внезапное осознание.
Я не разговаривал с Джио несколько дней, мы оба были поглощены своей частью подготовки. — Он использовал его, чтобы отправить чертежи Джио. Среди прочего.