Удар ножом сработает так же хорошо, даже если ощущения будут не совсем такими же. Я опускаю взгляд на зазубренный край стекла с новой мыслью, когда Стефан направляется к двери. — Я вернусь.
Я закрываю за ним дверь, подтаскиваю стул и подпираю им ручку, чтобы задержать любого, кто попытается войти.
А потом я снова поворачиваюсь к своему мужу. На полу рядом с ним все еще булькает Сесиль, ее затрудненное, учащенное дыхание сигнализирует о том, что у нее осталось мало времени.
Сальваторе, по крайней мере, теперь выглядит более осознанным. Льдисто-голубые глаза пристально смотрят на меня, его лицо все еще расслаблено.
Адреналин бьет ключом, наполняя мою кровь бурлящим возбуждением.
Это закончится сегодня вечером.
— Похоже, я не смогу провозиться с этим так долго, как хотелось бы. — Я останавливаюсь у стола, беру осколок стекла и направляюсь к нему. В другой руке у меня нож для стейка. — Мне нужно быть в другом месте
Единственный звук — это его хриплое дыхание под кляпом, когда я сажусь обратно к нему на колени. — На чем мы остановились?
Я разглядываю его, мои брови хмурятся. — Ах. Да.
Его глаза вспыхивают, когда мои руки опускаются к ряду пуговиц на его рубашке. Я расстегиваю верхнюю. Следующую. Медленно обнажая его грудь.
Мои пальцы скользят по его коже. — На самом деле, это довольно поэтично.
Его глаза сужаются. Его тело подо мной шевелится. Не сильно, но достаточно, чтобы дать понять мне, что к нему возвращается чувствительность в нижней половине тела.
Я наклоняюсь ближе, чтобы убедиться, что он слышит каждое слово. — Если бы ты не прикоснулся к Фрэнки Косте, она бы никогда не убедилась, что у меня есть все необходимое для этого.
Мои ногти царапают его грудь. — Отчасти хотелось бы, чтобы она была здесь и увидела это в действии.
Медленно я поднимаю нож для стейка и провожу им по его коже. — И если бы ты не заставил Стефано заклеймить меня, мне бы никогда не пришло в голову сделать это.
Я вонзаю нож прямо ему в правую ягодицу. Из-под кляпа доносится хрюкающий звук, и я ухмыляюсь ему. — Боюсь, я не такой художник, как Доменико, но я постараюсь изо всех сил. Нож немного затупился, просто предупреждаю тебя.
Его стоны переходят в рев, когда действие последнего успокоительного заканчивается. Он тянет за веревки, но они стягиваются только туже, пока он борется.
Вздохнув, я откидываюсь назад, чтобы полюбоваться делом своих рук. — На самом деле, это неплохо.
На его коже выделяются грубые очертания вороны, зазубренные и окровавленные.
Я прижимаю рукоятку ножа к губам. Когда он сопротивляется, я вонзаю нож ему в другой бок. — Ну вот, муженек. Помолчи и дай мне подумать.
Он не спокоен. Он кричит из-под кляпа, когда я провожу зазубренным лезвием ножа по каждому кусочку кожи, который вижу.
В комнате вокруг нас воцаряется тишина.
Я опускаю взгляд. Глаза Сесиль открыты, ее рот искривлен, как будто в свои последние минуты она увидела что-то ужасное.
Я цокаю языком. — Сесиль мертва. Интересно, протянешь ли ты дольше?
Его глаза выпучиваются от ярости. Но в них ни намека на заботу о женщине на полу рядом с ним. Услышав звуки, доносящиеся из-под кляпа, я качаю головой. Пожимаю плечами.
— Я бы предоставила тебе возможность сказать свои последние слова, но я просто не хочу их слышать.
Из-под моих ног доносится еще один грохот.
Я соскальзываю с его колен, любуясь делом своих рук. — Наше время подходит к концу, Сальваторе. Но ты был так щедр ко мне, что мне кажется справедливым оставить тебе один, последний глоток твоего собственного лекарства.
Его глаза, наполненные болью и остекленевшие, расширяются в панике, когда я падаю.
Мои слова звучат гортанно. — Ты думал, что победил. Что ты сломал меня.
Лишил меня всего, что делало меня Катариной Корво.
— Но ты был неправ. — Я расстегиваю ему брюки. — Я предупреждала тебя, что случится, если ты когда-нибудь прикоснешься к другой женщине. Тогда, это была твоя рука, не так ли?
Он кричит под кляпом. Кричит и раскачивается на стуле.
В моей груди не осталось ничего, кроме мести. За все, что он отнял у меня, за то, что он сделал.
— Это кажется гораздо более уместным.
Я тяжело дышу, когда все заканчивается. Я выдергиваю кляп, и он стонет. — Открой рот пошире.
Отступив назад, я наблюдаю, как он оседает на стуле.
— Я бы оставила тебя вот так, — размышляю я. — Но такие мужчины, как ты, обычно похожи на тараканов. Ты просто продолжаешь возвращаться.