- Счёты, - ответил хромой. – Что захочешь знать, спрашивай. Только мне бы присесть, да и клюшку верни, а то упаду. Устал.
- Много еще в лесу злыдней? - спросил Парон.
- В лесу много. Только далеко они, - усмехнулся калеченный. - Близко никого нет. Вчетвером мы пришли.
- Точно хромой? – Парон клюку отдал. За это время Сирот уже перезарядил самострел и держал калеку на прицеле.
- Тебе здесь штаны снять или до мыльни потерпишь? Ох, помыться, страсть как хочется!
- Ну, пойдем в мыльню, - усмехнулся Парон. - Нам тоже сполоснуться надо. Полдня на конюшне возились.
- Сержант! – влез Сирот. - Этого караулить надоть и злыдней дохлых с глаз долой убрать надоть. Как быть-то, итить?
- Не надо меня караулить, - хохотнул хромой. – Я вам прибраться помогу. - Он крутанул в руке клюку так, что кривая рукоятка внизу оказалась, и ловко подцепил ей сбрую бывшего атамана. – Куда волочь?
- Ох, не простой ты человек! Ох, не простой, итить! - помотал головой Сирот.
- Я и не говорил, что простой…
- Потом болтать станем! - осадил их Парон и в очередной раз покосился на флигель. Как там Миса с гостьей? Натерпелись страху поди. - Потащили уже!
Пока хромой кое-как доковылял с грузом до дальнего угла трактира, двое здоровых ветеранов оттащили сначала одного бандита потом другого. Сирот задержался во дворе следы заметать да ворота закрывать. Хватит с них на сегодня гостей! Парон помог хромому, и они оба отправились в мыльню. Хорошо, что после конюшни и так мыться собирались, хоть воду согрели.
- Ну, скидывай портки, итить! - потребовал Сирот, входя в мыльню.
Хромой хмыкнул, но послушался. Левая нога у него действительно оказалась калеченной. Жуткий шрам шел по бедру вниз через разрубленную коленную чашечку.
- Итить! – выдохнул Сирот, осмотрев ногу. – Тебя не вчера покалечили, а года как три будет али более, - сказал он со знанием дела. – Чегой-то я про калеку на тракте не слыхал. Давно ты в разбойниках, али только прибился, итить?
- Вот три года и есть, - хмуро ответил калека. - Только я не разбойничал. Я у них рабом был.
- Зачем бы злыдни тебя через лес перли, итить? Продать? Да кому ты нужен! – не поверил Сирот.
Парон молча разглядывал хромого. То с одной стороны посмотрит, то с другой. Или ему мерещится или что-то знакомое в этом мужике есть. Вот только не ухватить никак. Лицо так бородой заросло, что его не разглядишь толком.
- Проводником меня прихватили. Они про этот трактир только понаслышке знали, - неохотно ответил хромой.
- А ты, итить, прямо к нам их и доставил. Местный что ли?
- А что мне делать было, сбежать? - огрызнулся хромой. - Долго мне с голой жопой сидеть? Вымыться бы уже, а там и поговорим.
- Эх, - вздохнул Парон. - Сейчас пойдем. Вот познакомимся только, а то мы тебя все хромым зовем, а ты нас и вовсе никак.
- Урс, - представился калека и Парон понял, что не сработала уловка, не слышал он это имя.
- А это, итить, командир мой отставной сержант Парон, а я, итить, Сирот буду. Ладно, мыться, так мыться.
Вымылись славно, оттерли с калеки всю лесную грязь. Сирот под шуточки уговорил его и бороду сбрить. У самих-то бывших легионеров лица гладкие. За годы службы привыкли, что по армейскому распорядку только у офицеров дозволены «усы и хвосты». Всем остальным надлежит быть чисто выбритыми по всей голове. После отставки, конечно, так строго себя не блюдут. Бритой головой не сверкают, но длинных патл не отращивают. Не положено. Только ежик короткий. А вот свои волосья хромой обкорнать не дал, уперся. Только подкоротили до плеч. Но и того хватило с избытком.
- Ох, ты ж! – встрепенулся Парон, увидев калеку без бороды. – А не сродственник ли ты нашему герцогу? Был у старого герцога бастард. Был да сгинул. Это и правда ты? И имя тебе не Урс, а Урсан Нарен. Пошто ты из дома сбежал? Герцог же тебя полным гражданином пожаловал.