- А сам-то ты как жив остался? - спросил Парон.
- Да узнал он меня, вот как ты, - ответил, горько усмехаясь Урсан. – Ох, и гонористый мужик был! Я ж в герцогскую породу пошел. Ему, полюби его Яртан, лестно стало, что чуть ли не «его светлость» в рабах у него будет. Колодки на меня не надевали. Ошейник не вешали. Выходило я вроде как по доброй воле перед ним пресмыкаюсь. Он приказал называть себя «хозяином», а куда мне было деться? Видел, как они с пленниками расправлялись. Зверье! Потом я по наследству к последнему перешел. А тот, что между ними был, его считай, и не было.
Седьмой Харет, они между собой как императоры по номерам себя величали, не нынешней, прошлой зимой свалился в горячке и сдох. - Ветераны покосились на Урсана, не он ли помог? Тот только плечами пожал. - Был у них в банде маг. Так-то он не боевой, но иллюзии и мороки знатно наводить умел, хоть сам и пропойца. И решил этот маг стать Харетом. Вышел спор. Где спор там и драка. В общем Харетом стал нынешний покойник, а банда без мага осталась. Вот и смогли их имперские егеря прижать. Порешили они на новое место перебраться. Оттого и к вам завернули.
Много в рассказе Урсана было недоговорок, но продолжить увлекательную беседу им помешали.
- Приятельствуете! Пивом балуетесь! А там маленькая госпожа совсем разума лишилась! – прямо от двери заголосила Миса, а подойдя ловко выхватила у Сирота кружку и опрокинула пиво себе в рот. Утерла фартуком облитый подбородок и плюхнулась на стул. – Сначала все про смерть и кровь твердила. Потом горячка у нее началась. Я напугалась, что сгорит. Она прямо вся красная сделалась. Жаром так и пышет! Плеснула я на нее водой из ковша. Только парок пошел! И все сухим стало! Девочка вроде успокоилась, а потом опять принялась бредить: «зачем они?», «нельзя так!». Все спасать кого-то рвется. А кого? Только я ее заговорю, она снова. Сил моих больше нет! – разрыдалась повариха. - Что как помрет? Боюсь я с ней! А вы тут…
- Дело сурьезное, - поднялся Парон. - Пошли Сирот.
Урсан увязался за ними. Сидеть рядом с рыдающей теткой ему совсем не хотелось, а хотелось узнать о ком речь. На его вопросительный взгляд Парон только отмахнулся – потом. Миса тоже не отстала. Всхлипывая и подвывая, поспешила на выход. Выйдя на крыльцо, они увидели тонкую фигурку пытающуюся снять тяжелый брус, запирающий ворота. Метта была в своем единственном наряде: коротком кафтанчике и штанах для верховой езды. На этот раз и без юбки.
- Ох, ты ж, итить! – Сирот поспешил к ней, надорвется еще. Парон от него не отставал. Они оба действительно переживали за «ее милость». Ну и за себя заодно. За то, что с ними случится, если с ней что случится. Когда до них доковылял Урсан, ветеранам уже удалось оттащить упрямую девушку от ворот, но уговорить ее вернуться в флигель так и не смогли.
- Да ночь же, ваша милость, - терпеливо внушал ей Парон. - Да и куда идти? Как мы кого найдет? Погодить надо…
- Да мы, итить, сами сгинем! - вторил ему Сирот.
Тощая девчонка с растрепанными мышиного цвета волосами смотрела на них совсем безумным и каким-то измученным взглядом. Вдруг ее взгляд скользнул по Урсану. Бывшему наемнику стало страшно. Его как будто насквозь просветили и наизнанку вывернули в один момент.
- Ты, - она подалась к нему. - Ты можешь ее спасти. Ты должен!
В отличие от ветеранов, Урсан понял и о ком девушка говорит и почему он должен. Хорошо, она еще вслух этого не сказала. Да он бы и рад теперь помочь, все равно та игра проиграна, но как?
- Как? – враз охрипшим голосом, спросил он. – Там банда в три десятка, а я калека…
- Ты должен! Сделай это! Иди! - Настаивала Метта, и внезапно повалилась с ног.