Еле успел ее Сирот подхватить. Тут уж не до Урсана стало. Вокруг «ее милости» засуетились и ветераны и Миса. Нужно бедняжку в кровать отнести да молоком горячим напоить да присмотреть… А Урсан сделал именно то, что ему было велено. Пошел, а потом и побежал. Когда ветераны вернулись в трактир, застали там странную картину. Калека стоял перед очагом со спущенными портками и что-то там у себя разглядывал.
- Итить! – выдохнул Сирот. - И этот мозгами тронулся!
- Может я действительно того? – спросил Урсан. – Вы сами поглядите?
- И чего ж такого я там не видывал? – хмыкнул Парон, подходя ближе. – Ох, ты ж! Да что ж теперь делать-то?
- Да прикопать его и забыть! - присоединился к приятелю Сирот. - Как и не было ничего, итить.
Вот именно, как ничего не было. Обе ноги Урсана выглядели абсолютно здоровыми.
- Вы что, сами рехнулись?! – возмутился Урсан, натягивая штаны.
- Мы-то в уме! - заверил его Парон. - Понимаем, что всем нам теперь смерть грозит. На такое исцеление да еще чтобы враз, даже великие целители не способны. Да за такого кудесника нас всех порешат, ежели кто прознает про это. Вот и думаем. Можно на тебя положиться али нет? Это для тебя удача привалила в семью здоровым вернуться… а мы выходит свидетели, которых в таком деле быть не должно.
- Нет у меня семьи! - зло заговорил Урсан. – Я с шести лет сирота. Да, приглянулась герцогу горожанка. Как бы она ему отказала, если он ее взять решил? И я на свет по его воле вылез. Не хотел бы, ничего и не случилось бы. Маги-то на что? Потом он женился на ровне, а его жена мою мать невзлюбила. Хитрая сука была! Все исподтишка делала. Вроде, как приблизить ее решила. Выпросила у герцога в личные служанки, он и отдал.
Мне всего два года было, а она маму сутками от себя не отпускала. Как же, и за ней и за сыночком ее новорожденным уход нужен. А мне как выжить? Мать уйдет тайком покормить меня, сучка истерику герцогу закатывает какая она неблагодарная да ленивая. Потом и вовсе за каждый шаг донимать ее стала.
Мать в ноги герцогу бросилась, чтобы он отпустил нас. Не отпустил, только грамоту для меня выправил. Мама грамоту сразу в тайник спрятала, не верила ему совсем. Мне шесть было, когда герцог куда-то уехал надолго. Сучка мать отравила. Вернулся он, даже расследовать не стал. А стал у меня выспрашивать, где грамота на гражданство. Я конечно совсем малой был, но не совсем дурак. Мама мне настрого наказала никому грамоту не показывать и не отдавать. Отговорился я тем, что не знаю ничего.
Герцог видимо решил, что пропала грамота совсем и успокоился. Отправил меня к дружинникам в казарму, те моим воспитанием и занимались. Спасибо, что не забили, жалели наверное, а потом и вовсе стали учить. Так я и рос, пока сыночку герцога восемь лет не исполнилось, а мне десять. Отдали меня ему в куклы. Его учат на плацу, и я рядом, он в классе и я с ним.
Как за ним какая провинность меня на конюшне секут, а его смотреть зовут, чтобы видел, что за нерадение всегда наказание положено. Исполнилось сыночку тринадцать. Он возьми и загуляй. Совсем учебу бросил. Вот тогда с меня шкуру и спустили. Думал, не выживу. Сыночек расстроился, что его игрушка сломалась, истерику закатил. Его повезли в столицу развеяться. А я отлежался три дня забрал грамоту, да и утек оттуда. Как думаете, хочу я туда вернуться?
- Дык, двадцать годков прошло, итить, - почесал затылок Сирот. - Да с такой прибылью…
- Слыхал я, что «братец» мой еще похлеще папаши дурит. А прибыль? Что герцогам Немейским попало, то уже их. И никому они за это ничего не должны. Вот им все должны! Ни мне, ни вам никакой прибыли не будет, если девчушка герцогу достанется. А свидетелями теми самыми, которые лишние, мы точно станем. Увозить ее поскорее отсюда надо. Как только мосты наладят, так и увозить.
- Иш, шустрый какой! Себе нашу милость прибрать решил? - Миса в очередной раз доказала свою способность незаметно подкрадываться. Может и она магичка?
- Подслушивала! – стукнул кулаком по столу Парон. - Пошто болящую оставила без призору?
- Спит ее милость. А я мыслю, что за вами тоже пригляд нужен. Вот страдалицу нашу этому вайтуру отдать решили…