- Развалюху подсовываешь! – возмутился Урсан.
- Бери, что дадено. Тебя и так к герцогу сведут и если поймают туда же. А я всего лишиться могу. Понимать надо!
- И сколько ты с меня возьмешь?
- А вот все золотишко и отдашь…
- Да ты! Ты злее злыдней, Парон! Прям при Прокуроре грабишь…
- Вам и серебра хватит, а я всего нажитого лишиться могу.
- Ну, Парон! Ну, смотри, Парон!
- Я ить только предлагаю, а решай уж ты сам.
- Ладно, сквалыга, - махнул рукой Урсан, не переспорить ему ветерана-трактирщика. - Ты нам хоть тюфяков с одеялами в фургон закинь да дорожной утвари с припасами собери.
- Это конечно. Что я не понимаю что ль? Будто у меня сердца нет! Все как лучше соберу, не сомневайся. А ты ближе к полуночи приведешь девиц на задний двор. Там хитрость с забором устроена. Можно целый пролет откинуть, потом на место вернуть. Там я вас и выпущу. Только ты уж посильней стражников в лесу утоми, чтоб крепче спали. И, это, поубивать их не вздумай, тогда нам всем точно конец. Ну, нечего мне с тобой рассиживаться, пойду караван принимать.
И опять закрутилась во дворе кутерьма: повозки, лошади, охрана, купцы с приказчиками и попутчиками. Всем чего-то надо. Всех устрой и расположи. Вот она настоящая жизнь постоялого двора. К Урсану тоже попробовали соваться с разными вопросами, но он только отмахнулся и скрылся в флигельке. Не его это дело. Ему нужно с госпожой Меттой договориться, чтобы завтра, пока его не будет, ничего бы с ней не случилось. Это сегодня только один караван пришел и тот поздно. А сколько их тут завтра пройдет? Ох, как не хочется ее без присмотра оставлять, но что поделаешь.
- Госпожа Метта, - заговорил он, устраиваясь за столом напротив девушки, - надо бы съехать нам с этого двора. Здесь теперь до самой зимы суета и толкотня будет. Чужой народ проезжий может и обидеть вас. А вдруг я не услежу? Надо найти место поспокойнее. Там и Тине лучше будет. Куда бы вы хотели направиться?
- Вот бы отправиться к морю – сказала Метта, и лицо ее озарившееся мечтательной надеждой вдруг показалось Урсану очень красивым, на миг, а потом наваждение схлынуло. - Только туда долго добираться и дорого. У меня всего один золотой остался.
- О деньгах не беспокойтесь, госпожа. Думаю, море нам подходит.
Урсан уже прикидывал в голове, что убраться в далекие края, где о нем никто не слышал, очень хорошая идея. Главное добраться туда. По дороге заглянуть в нужные места, тогда и о деньгах беспокоиться не придется. Средств хватит, чтобы прикупить усадьбу. Потом он найдет способ как еще заработать.
- Завтра с утра мне придется вас одну оставить, госпожа. Вы уж постарайтесь никуда не выходить и не говорить ни с кем кроме знакомых. А как я вернусь, будем собираться.
На топчане тихо завыла Тина. Урсан даже вздрогнул, совсем про нее забыл.
- Как же мне ей помочь? – Метта посмотрела на Урсана умоляющим взглядом. – Что я не делаю, ничего не помогает. Она, бедняжка, жить не хочет, как я ее не прошу.
- А она ела что-нибудь?
- Я покормила. Уговорила бульон выпить и будочку съесть.
- Раз ест, значит, жить будет. Сейчас я ее в чувства приведу. Она не благородная девица, а купеческая дочка, с ними по-другому надо.
Урсан взял свой табурет и подсел к топчану Тины.
- Ты глаза-то открой, - сказал он строго. - Никого страшного тут нет. Мы с госпожой Меттой приличные люди и тебе добра желаем. Слышишь меня?
Тина приоткрыла глаза и больше жмуриться не стала.
- Так-то лучше, - усмехнулся Урсан. – Скажи, сколько у тебя братьев и сестер?
- Пять сестер и два брата, - тихо ответила Тина, голос у нее оказался вполне приятным, не визгливым.
- А ты, поди, старшая? – Тина кивнула. – Тебе сколько лет?
- Девятнадцать.
- Вот! Тебе девятнадцать лет, а ты все не замужем. А знаешь, зачем тебя отец в Вайлу вез? Он тебя в бордель продать хотел. А там бы с тобой тоже самое делали, что у разбойников, только дольше. Значит, так тебе Лия назначила, через это пройти. А теперь для тебя новая жизнь началась. Отец-то от тебя совсем отказался. Прокурору заявил, что убили его дочь, а ты девка чужая, приблудная. И на том стоит, не своротишь. Значит, ты теперь другой человек и Судьба у тебя другая будет. И всем ты обязана госпоже Метте. Так что не изводи ее своими стенаниями. Слушайся ее во всем. Вот жизнь у тебя и наладится. Все поняла, что я сказал?