- Надо, - согласилась Метта. – Но как? Где люди?
- Вспомнил я про эти места, - отозвался Урсан. - Слышал когда-то про Пенежскую Долю. Нет здесь людей. Никого после чумы не осталось. Говорили, что тут только умертвия бродят. Да видно и они разбрелись.
- Ох, страсти-то какие! – заволновалась Тина. – Как же нам быть-то теперь?!
- Мы уже пятый день едем, хорошо хоть травы лошадям вволю. Дальше должна начаться самая сушь, но это совсем рядом с берегом будет. Там должен быть тракт. Думаю, если и ночью идти к завтрашнему утру выбредем отсюда, - поделился предположениями Урсан.
- Ночью опасно. Дороги ровной тут нет. А если с лошадьми что? Как мы без них? - не согласилась Тина. - Самое опасное, что вы, господин Нарен, вымотаетесь за ночь. А если на тракте лихие люди?
- Можно оставить фургон и сесть на лошадей, быстрей выйдет…
- Седло только на вашей верховой, как мы без седел…
Метта в разговор не вмешивалась. Далеко ли осталось до берега и как правильно поступить в такой ситуации, она просто не знала. Да и не привыкла, что от нее ждут решения. Раньше в ее жизни такого не было. Всегда все за нее решали.
- Госпожа, позвольте, я верхом на разведку съежу, - предложил Урсан.
Метта согласно кивнула.
Урсан вернулся вечером. Все это время Тина вела фургон по его следам. Двигались медленно. Девушки смогли найти родничок и набрать воды во все емкости, которые отыскали в фургоне. Остановившись на отдых, сварили пустую кашу и взвар из сушеных ягод. Во время ужина мужчина рассказал, что ему удалось с одного из холмов увидеть скалу, а значит до берега не так уж и далеко. За день точно доедут.
- … а темнеет здесь поздно, но выехать лучше пораньше, - закончил он свой рассказ.
Выехали, едва забрезжил рассвет. К тракту вышли ближе к вечеру, когда уже жара спадать начала. Но ведь вышли! И что теперь? Тракт пустой. С одной стороны от него засушливая равнина с другой скалы и обрывы. И никого! Куда идти? Пока Урсан с Тиной выбирали направление, как-то так получилось, что лошади побрели на восток. Лошади они ведь умные. Да и не все ли равно, куда идти в незнакомом месте? Главное, к морю-океану вышли.
Метта наслаждалась вечерней прохладой и запахами морской свежести. Берег чистый не загаженный из-за отсутствия людей. Только неприветливый. Обрывы крутые, к морю не подобраться. А жаль! Потом стали попадаться более пологие спуски. Встречались и колодцы – сухие, а рядом с ними порушенные постройки. Совсем уж позже попалась им на пути высокая стена из тесаного камня перегораживающая немаленькое расстояние от скалы до скалы.
В стене были ворота (как только уцелели?) массивные из толстых плах, а на воротах доска с рисунком. Весы. На одной чаше весов корявое изображение дома, а на другой горка монет. Монеты были вырисованы получше. Краски сильно выгорели, но рисунок еще можно было рассмотреть.
- Продается? – первой сообразила купеческая дочка и, спрыгнув с подножки фургона, побежала заглядывать в щелку между створками ворот. Налегла на них, ворота и пошатнулись. – Ох, да тут не заперто!
Урсан уже слез с коня и встал рядом.
- Если не заперто, сторож должен быть, - сказал он, надавливая на тяжелые створки. - Вот у него и попросимся на ночлег.
Сторожа за воротам не оказалось (сбежал что ли или лихие люди постарались?), а оказалась за воротами красавица бухта. Берег террасами спускался к песчаному пляжу. Охватывающие ее скалы уходили в море, почти соединяясь вдалеке между собой. Все строения, и большой дом и другие постройки были сделаны из обработанного камня. Кое-где даже с резными украшениями. Но вид все это имело запущенный. А еще видно было, что строения перестраивались. В разных местах выпирали остатки фундаментов и куски стен. Нашли и пару высохших колодцев. Место было заброшенным, по виду не первый год.
- Ох! – всплеснула руками Тина, оседая на камень рядом с колодцем. – Я слышала про эти места. Заезжие купцы с юга рассказывали. Это Горький берег! В стародавние времена были здесь изобильные места. Берег тогда называли Благословенным. В самых лучших бухтах знать устроила себе имения для отдохновения. Они считали, что лучше места на всей Ливерии не сыскать и очень кичились этим. Всех остальных за людей не считали!