- Там только категорический запрет и никаких объяснений, - вздохнул Велт.
- Думаю, у предка что-то личное было с этим связано, - кивнул Ястреб. - Отец, когда я пристал к нему с таким вопросом, сказал: «Подумай, сынок, кого они нам после этого нарожают?». Мы ведь и так мутанты, Велт.
- Вот, вот! Помни об этом, и не усугубляй! - наставительно сказал Магистр Велтар.
В камере, как и положено, было сыро и холодно. Всю обстановку составлял деревянный топчан с тонким одеялом стоящий у стены, и дыра в полу в дальнем углу. Удручающий минимализм! Но Мастера Лариона удручала отнюдь не обстановка, ее он уже не замечал. Его удручало собственное решение остаться в живых. Вот на что он рассчитывал? На цеховую солидарность? Маг магу – товарищ и брат?
Он ведь не только власти для себя хотел. Он счастье всем магам хотел обеспечить. Мирима на троне изменила бы законы. Она обещала объявить магов высшим сословием. Стали бы они титульными, а не как сейчас ненаследными именитыми. Сейчас, чтобы титул получить, нужно владение иметь. Вот ему даже за степень Мастера владение не подарили. Сам должен заработать! Это сколько же работать надо, чтобы владение купить?!
А стало бы так. Закончил Академию, получи наследуемое родовое имя, детям его передашь. Стал Мастером, тебе в подарок владение. Но главное, с негатором он бы устранил герцогов Пограничья. Эти твари присосались к Источникам и никого к ним не подпускают. А он бы… тоже не всех. НО! Позволял бы пользоваться. За особые заслуги. Это сколько бы обязанных ему Магистров появилось. Да он с ними бы всю Ливерию под себя подгрести смог!
Мэтры, которые в Академии мозги всем проели, что герцоги Пограничья это Основа Сокрета, пусть свои байки детям в храмовых школах рассказывают. С Сокретом уже сотни лет никто не связывается. Про то, что Пограничные хранят Сокрет от нашествия хаоса, и вовсе противно слушать было. Если и существует граница с хаосом, ее боги должны охранять, а в проявленном мире – драконы. Драконов уже тысячи лет как нет! Значит, и хаоса нет! И нечего измышлять, что границу держат какие-то там Магистры-теоретики!
Много хорошего он для коллег сделать хотел. А они с ним так! Даже не дослушали… Если уж решили наказать, могли бы в Академии оставить за бытовыми артефактами следить, или хоть мантии студентам выдавать. Бросили в камеру! Самое мерзкое, его поят теероном. Он когда первый раз его пил даже не понял ничего, приятный на вкус отвар. Зато прочувствовал! Поглоти Ночь всех алхимиков разом! Теерон, это не временная изоляция мага, как антимагические кандалы или ошейник. Это зелье разрушает магическую энегроструктуру. Медленно и очень болезненно. Годами может длиться.
Значит, его решили сделать простым обывателем. Потом еще и на суд королю отдадут. Лучше бы он сразу покончил с собой, чем такие муки терпеть. Сейчас на это у него сил уже не было. Сил не было, а подняться пришлось, когда за ним пришли. Чего еще от него хотят? Куда его тащат? Притащили, в просторную светлую комнату. А там… на единственном стуле в комнате сидел Ястреб.
Ларион упал на колени, хотя близко его не подвели, оставили у двери. Аура Магистра оказалась такой огромной и яркой, так пылала Силой, что устоять он не смог. Даже зажмурился от страха. И вот с этим чудовищем он надеялся справиться? А ведь их Девять! Да на них никакой мифический негатор не подействует. Они его и не заметят! А как Ястреб слабаком-теоретиком притворялся… Играл! Скучно ему было, вот и поиграл! Теперь у него нашлась другая игра… «что он со мной сделает?!».
Ястреб с презрительной усмешкой смотрел на заговорщика. Ему очень хотелось сказать: «Бу!». Он бы и сказал, но усомнился, что Мастер Ларион это переживет. Он ему живым нужен.
- Отомри, - тихо распорядился Магистр. - Можешь сидеть.
Ларион открыл глаза и завозился, подтягивая под себя ноги. Стул ему никто не предложил.
- Как у тебя с воздухом? – сразу перешел к делу Ястреб.
- Было хорошо, а теперь…
- Не скули! - поморщился Ястреб. - Ничего непоправимого с тобой не случилось. Будешь на меня работать?
- Любую клятву дам…
- Нужны мне твои клятвы! - рассмеялся Магистр. – Присягу помнишь? Вот ее и прочти. С чувством! Особенно, то место, где про честь и верность, - похохатывая, заявил он.