— Если бы я знал, что мне нужно трахнуть тебя только для того, чтобы увидеть, какой милой ты можешь быть на самом деле, я бы сделал это намного раньше.
Тепло побежало по моему лицу. И я знала, что он заметил румянец, когда провел пальцем по моей щеке.
— Moya zvezdochka. (прим.пер: Моя звездочка) — прошептал он мне в губы два грубых слова.
Я замерла.
Эти слова... Я слышала их раньше. И не один раз.
А затем воспоминания встали на свои места.
— Ты, — выдохнула я, широко раскрыв глаза. — Ты был на моей свадьбе.
🖤 🖤 🖤
Джианна
20 лет
— Ты прекрасно выглядишь, stellina. (прим.пер: Звездочка) Перестань волноваться.
Я убрала руки с заколок в волосах и отвернулась от своего облаченного в белое отражения в зеркале.
— Я просто не хочу, чтобы он разочаровался.
Мама фыркнула.
— Он не заслужил бы тебя в мешке с оружием.
Я вздохнула.
Она обхватила мою щеку ладонью, ее глаза были мягкими.
— Я не желаю этого для тебя.
— Мама, остановись.
Я отстранилась от нее и направилась к окну. Я не хотела, чтобы сегодняшний день — день моей свадьбы — был омрачен жалостью. К добру или к ужасу, но это жизнь, которую мне дали, и я собиралась использовать ее наилучшим образом.
— Mi dispiace, stellina. (прим.пер: Прости меня, звёздочка) У нас осталось всего несколько минут... Нам нужно поговорить о сексе?
Я взглянула на нее.
Она усмехнулась.
— Я не была уверена в том, что ты узнала от Синьоры Тиллер.
Мои частные наставники были достаточно взрослыми, чтобы пережить Вторую мировую войну, и достаточно чопорными, чтобы быть девственницами.
Я сглотнула и отвернулась, смотря в окно с темной тайной, давящей на мою грудь. Четыре года моего детства ко мне приставали, а мама так и не узнала. Даже в восемь лет я понимала, что если она узнает, то попытается забрать меня и снова убежать. Я прибывала в ужасе от того, что в следующий раз, когда она попытается, папа действительно убьет ее. Теперь, в двадцать лет, я не могла выдавить из себя эту тайну, зная, как сильно это ее расстроит.
— Ricorda, mia figlia, (прим.пер: Помни, моя дочь), ты не должна делать ничего, что доставляет тебе дискомфорт. Ты молода — Антонио поймет.
— Я не боюсь брачного ложа, мама. Даже не нервничаю по этому поводу. Я просто хочу, чтобы он это сделал... как я.
Любил меня.
— Ох, stellina. (прим.пер: Звездочка)
Моя грудь сжалась.
— Пожалуйста, не порть мне все это, мама.
— Ты права, прости. Думаю, пора спускаться вниз. Ты готова?
Я глубоко вздохнула.
— Я готова.
Моя первая свадьба была роскошной, с белыми лилиями и бантами из тюля, насколько хватало глаз. Гости радостно закричали и бросили рис в жениха и невесту, когда мы вышли из Церкви.
День был прекрасный.
Настроение идеальное.
Я была великолепна — все так говорили.
Я парила в облаке оптимизма. Вплоть до того момента, когда заблудилась на банкете в доме моего мужа площадью десять тысяч квадратных футов (прим.пер: 3 048 метров), пытаясь найти туалет. Потом этот оптимизм разбился, как стекло, у моих ног. И все из-за щели в двери, которая должна была быть закрыта.
Ее звали Мари Риччи.
Двадцати пяти лет, на вид девушка из соседнего дома, немного дешевая.
Я знала о ней только потому, что она играла роль официантки в фильме ужасов, который я имела несчастье видеть.
Все в ней было обычным, но невозможно было не заметить ее, когда она стояла на коленях перед офисным креслом моего мужа, в то время, как он запустил свою руку в ее темные волосы.
Именно в этот момент в мою измученную душу закрался первый шепот горечи — я наблюдала, как мой новоиспеченный муж в день нашей свадьбы получает удовольствие от Итальянской актрисы.
Я поплыла по коридору, мое платье вдруг стало на двадцать два килограмма тяжелее. Я думала, что у моего мужа плохой вкус в сексуальных партнерах, но, по крайней мере, у него потрясающая библиотека. И впечатляющая коллекция шотландского виски. Я никогда в жизни не пила больше глотка спиртного — папа запретил это — но я знала, что бутылка, из которой я сейчас вытаскиваю пробку, стоит дороже, чем машины большинства людей. Папе нравилось пить спиртное с такой высокой полки, что Бог, должно быть, сам поставил его туда.
Я сделала глоток прямо из бутылки.
Некоторое время спустя я сидела, скрестив ноги, за роялем и играла детский стишок, который помнила по урокам, которые брала в детстве. Я хотела было поднести полупустую бутылку к губам, но вместо этого упала со скамейки и ударилась головой об пол. Виски растекся по восточному ковру.
— Ой, — пробормотала я, но поняв, что выпила так много, что совсем не больно, рассмеялась.
— А еще говорят, что брак это блаженство, — протянул глубокий голос.
Мои глаза метнулись на звук. Вся комната завертелась от этого движения, и я могла увидеть только крупный силуэт в черном костюме в дверном проеме.
Я закатила глаза и отвернулась от незнакомца, чтобы посмотреть, как вентилятор вращается вокруг своей оси.
— Ты говоришь, как... импрессионист.
Это его позабавило.
— Я думаю, ты имеешь в виду, как пессимист.
Я продолжала лежать в клубке блесток, бантов и белой паутины.
— Твой муж знает, что стало с его хорошенькой женой-подростком?
Я бросила на него свирепый взгляд, а затем моргнула, потому что внезапно двое из них закачались взад и вперед.
— Мне двадцать, большое спасибо.
— Ах, моя ошибка.
— И отвечая на твой вопрос — хотя это не твое дело — я уверена, что он все еще слишком занят, чтобы заметить, где я.
— Итак, она уже измучена, — протянул он.
— Надеюсь, он ответит взаимностью, — сказала я, слегка запинаясь. — Не знаю, каков протокол, но считаю, что мужчины должны отвечать взаимностью. Ответишь ли ты взаимностью?
— Ты напилась в первый раз?
— Что выдало?
Он рассмеялся. Это был глубокий звук, как первые лучи тепла после долгой зимы. Мне понравилось.
— Ну? — я толкнула. — Ответил бы ты?
— Я ответил бы тем же, если бы был достаточно заинтересован. А я не всегда настолько заинтересован.
Я нахмурилась.
— И девушки так стремятся угодить тебе, ничего не получая взамен? Прости, сэр, но отсюда ты не выглядишь таким уж особенным.
Он почему-то усмехнулся, забавляясь моими словами.
— Ты пьяна, милая.
Я пробормотала что-то неразборчивое, потому что внезапно мои глаза закрылись, бессознательно потянув меня вниз.
— Ты собираешься там заснуть?
— Да, я думаю. Приятно было познакомиться, — пробормотала я. — Но ты не первый мужчина, которому я добровольно согласилась бы сделать минет.
Еще один смешок, но на этот раз ближе.
— Я дам тебе знать, когда у меня закончатся добровольцы, на случай, если ты передумаешь.
— Я не передумаю... — мои глаза затрепетали, когда меня внезапно подняли с пола, но у меня не было сил держать их открытыми. — У меня тяжелое платье, — пожаловалась я.
— Ах, так это из-за платья, да?
Это заставило меня улыбнуться.
— Ты груб.
— Ты молода, — сказал он мне.
— Я этого не чувствую.
— Ты так выглядишь.
— Как, ты сказал, тебя зовут? — спросила я.
— Я не говорил.
Я открыла глаза, внезапно заинтересовавшись, как он выглядит вблизи, но как только я это сделала, мир закружился так быстро, что я испугалась, что меня сейчас стошнит. Поэтому я снова закрыла их и позволила незнакомцу нести меня по коридору.