— Надеюсь, ты не несёшь меня куда-нибудь, чтобы воспользоваться мной, — пробормотала я, уткнувшись ему в грудь. — Ты же знаешь, я девственница. Это будет не очень весело для тебя.
— Я не знал насчет этого, — протянул он.
Когда меня положили на кровать, я свернулась калачиком на боку, тяжесть давила на сознание.
Мой голос был шепотом.
— Я заставлю его полюбить меня, вот увидишь.
Большой палец скользнул по моей щеке.
— Если кто и может это сделать, то только ты... — его голос был мягким и грубым. — Moya zvezdochka. (прим.пер: Моя звездочка)
И тут же все потемнело.
Глава 22
Джианна
Моя тележка заскрипела, когда я толкала ее по проходу с хлопьями, рассеянно кидая в корзину две коробки Count Chocula. Этот счёт был бы самым ярким моментом моего дня неделю назад, но сейчас я не могла найти в этом никакого волнения, потому что мой разум все еще был зациклен на моем откровении прошлой ночью.
— Как кто-то может забыть твое лицо? — спросила я его однажды.
Почему-то ему это показалось забавным.
Я чувствовала себя полной идиоткой. Хотя дело было не только в этом. Казалось, он всегда из кожи вон лезет, чтобы сделать мне приятное. Конечно, чувствовалось, что он прошел бы километры, чтобы сделать меня несчастной, но с тех пор, как я переступила порог Нью-Йорка восемь лет назад, он поднимал меня с пола — в буквальном смысле.
Я все еще слышала слова, которые он прижимал к моему уху после того, как я объявила, что он присутствовал на моей свадьбе.
— Я рад, что ты помнишь, потому что я никогда ничего о тебе не забывал, malyshka (прим.пер: Малышка)
А потом он поставил меня на ноги и вышел за дверь.
Я была на полпути к выходу из магазина, когда поняла, что пришла только за одной вещью и почти ушла без нее.
С пакетами в каждой руке я вздохнула и обернулась.
Мне нужны были яйца, потому что сегодня я учила Елену готовить тесто для макарон. И хотя я, возможно сказала Кристиану ожидать, что я украду его холодильник в тот день, когда переехала в его дом, я еще не была готова встретиться с ним лицом к лицу.
Мое тело все еще не оправилось от вчерашней ночи с этой бездыханной, нервной энергией, которую он всегда, казалось, вызывал во мне. Я сказала Александре, что он меня не интересует, а потом несколько часов спустя сосала его пальцы по команде. Возможно, он и модель не были исключительными, но они казались достаточно комфортными друг другу, чтобы я поверила, что они спали вместе. От одной этой мысли меня затошнило. И я не была готова анализировать почему.
— Мамочка, мамочка, можно мне это? По-валуйста, мамочка?
Я остановилась с коробкой яиц в руке, чтобы посмотреть на крошечную темноволосую девочку, которая, казалось, так хотела... банан. Ответ, должно быть, был утвердительным, потому что девочка широко улыбнулась и прижала фрукт к груди. Я перевела взгляд на мать, которая ворковала над самой милой маленькой хихикающей малышкой.
Я почувствовала тепло, но странное давление болезненно сжало мою грудь.
Я стояла там слишком долго, наблюдая за счастливой троицей, пока они не скрылись за углом.
Я сглотнула, смущенная чувством, которое остановило меня. Чувство, которое расцветало, как надежда, и в то же время увядало, как отчаяние.
Где-то между двадцатью и двадцатью восемью годами я забыла, что такое тоска.
🖤 🖤 🖤
— Мама миа, Елена! Ты пытаешься сжечь это место?
Я потушила небольшой огонь на плите, ударив по ней прихваткой. Схватив с газовой плиты кусок обгоревшей ткани, я хмуро обернулась.
— Боюсь, полотенца не очень хорошо готовятся.
Она прикусила губу.
— Я безнадёжна, не так ли?
— Я горжусь тем, что я позитивный человек, и обычно мне есть что сказать, что-то воодушевляющее, но... думаю, тебе пора нанять повара, прежде чем убить кого-нибудь.
Я ушла в ванную на две минуты и вернулась в свою квартиру в огне, в то время как Елена стояла перед телевизором, ничего не замечая.
Она вздохнула и драматично опустилась на диван.
— Если в моем доме появится еще одна Изабелла, я, пожалуй, закричу.
— Крик, безусловно, помогает в большинстве ситуаций.
— Впрочем, ты права. Мне просто нужно кого-нибудь нанять. Не то чтобы я со страстью увлекалась готовкой....
— Или безопасностью, — парировала я.
— Судя по всему, и этим.
— Ты знаешь, это и есть справедливость. Девушки, которые выглядят как куклы Барби, не должны уметь готовить. Ты просто оставишь всех нас в пыли.
— Перестань быть смешной. — она покраснела. — Кстати, почему у тебя телевизор на испанском?
Я вздохнула.
— Наглые домработницы.
— Ты не видела мой мобильник? — спросила она, вставая. — Уверена, что Нико уже написал мне, и он ненавидит, когда я не отвечаю. Особенно когда я с тобой. По-моему, он считает, что ты плохо влияешь на людей.
— Ох, рада, что напомнила мне — я чуть не забыла достать наркотики и алкоголь. — я подмигнула. — Просто удивительно, как ты его игнорируешь. Девушки слишком долго заискивали перед ним.
— Я не специально игнорирую его... — она остановилась, чтобы поднять что-то маленькое с пола гостиной. — Хм... — в ее голосе заиграли озорные нотки. — Когда ты начала носить запонки, Джианна?
Я сохраняла равнодушное выражение лица и подошла, чтобы забрать из ее руки.
— Пробую новый образ.
Она рассмеялась.
— Конечно. Так... когда он был?
— Кто?
Я вела себя невинно, скрывая запонку ладонью. Она горела.
— Ты знаешь, кто.
Мой взгляд сузился на ней, но со вздохом я сдалась.
— Вчера вечером.
— Я так и знала! — ее глаза сверкнули. — Я знала, что между тобой и Кристианом что-то есть.
— Если что-то, то секс, конечно.
— Я думаю, что заплатила бы деньги за эти детали.
— Сколько у тебя с собой? — пошутила я, и тут раздался стук в дверь.
Со вздохом, потому что я уже знала, кто это, я пошла открывать.
Нико стоял там, практически сердито глядя на меня.
Я усмехнулась.
— Ох, ты успел как раз к вечеринке! Я как раз собиралась выпустить стриптизера из шкафа.
Он закатил глаза и прошел мимо меня к своей жене, которая стояла у дивана с виноватым видом.
— Я звоню тебе уже целый час, Елена.
Она пожевала щеку.
— Я могла потерять свой телефон.
— Я скучал по тебе, — прошептал он, прижимая ее к себе.
Чувствуя, что вторгаюсь во что-то, я пошла убираться на кухне.
— Что у нас на ужин? — спросил Нико несколько минут спустя, пока Елена искала свой телефон.
— Жареное полотенце подается с гарниром из полусырой пасты.
— Хм, — он потер подбородок и сел за островок, в его глазах играло веселье.
Я включила плиту, чтобы закончить готовить пасту, и начала нарезать помидоры для соуса.
— Моя жена любит тебя, — сказал он, низким голосом.
— Ничего удивительного, — сказала я. — Я очень приятный человек.
— Возможно, она и выросла в этой жизни, но не так, как мы с тобой, Джианна. Она не...
Повреждена? Чувствительна? Чёрствая? Было ли слово для всего этого?
— Холодна?
Он кивнул, будто тоже не мог подобрать нужное слово.
— Я прошу тебя помнить об этом, когда будешь проводить с ней время.
— Ты просишь меня? Туз, ты по дороге ударился головой о выступ?
— Иногда мне так кажется.
Мне показалось, что я слышала его слова, когда он посмотрел на Елену с изменчивым и уязвимым взглядом. Я вдруг испугалась за любого, кто посмел бы тронуть хоть волосок на ее голове.
А потом это чувство вернулось — то смутное чувство, которое ускользало от меня в течение восьми лет. Желание. Страстное желание стать объектом такого пристального взгляда. Взгляда, полного чего-то настолько грубого и неистового, что мог бы заставить любого поверить.