Мне нравилось, когда ему звонили, потому что, когда он разговаривал по телефону, он дольше держался. Он сидел на диване в моей комнате и говорил по Русски, наблюдая, как я расчесываю волосы, втираю лосьон в кожу и одеваюсь в какую-то обтягивающую вещь, где я умирала от желания, чтобы он сдался и снял ее. Жар его взгляда следовал за каждым моим движением, оставляя мою кожу чувствительной и очень волнующей. Как только он заканчивал разговор, он уходил, а мне уже не терпелось, чтобы он вернулся.
У меня не было мужчины в моем личном пространстве с тех пор, как появился Антонио, и даже тогда, он никогда не мыл мои волосы, не спускался на меня вдвое меньше, чем этот мужчина, и не смотрел на меня взглядом, заставлявший сгорать.
Я могла бы к этому привыкнуть.
И меня это пугало.
В Четверг утром на йоге Вэл болтала о новом парне, с которым встречалась. Инструктор уже дважды угрожал выгнать нас за разговоры, и мы работали над третьим. В свою защиту скажу, что я почти не участвовала в разговоре, потому что застряла в какой-то стране грез по имени Кристиан.
Прошлой ночью, когда его руки втирали шампунь в мои волосы, я спросила его, есть ли у него странный фетиш на волосы. Он ответил:
— Только на твои.
— Почему? — спросила я, затаив дыхание.
— Мне нравятся твои волосы, malyshka (прим.пер: Малышка). Это первая часть тебя, которую я увидел — твой затылок на свадьбе. А потом ты повернулась и посмотрела прямо на меня. Но ты смотрела не на меня — ты смотрела мимо меня, на своего нового мужа, с этим безумным блеском в глазах. Первая девушка, на которую я хотел смотреть, была слишком занята, глядя на другого мужчину. Именно тогда я начал ненавидеть его — и до сих пор ненавижу, хотя он мертв, — его голос стал грубым с легким акцентом, — Потому что он получил этот взгляд от тебя, а я никогда.
— Так кто же этот счастливчик? — голос Вэл вернул меня к реальности.
— Что?
— Да ладно тебе. У тебя все утро выражение лица после оргазма.
— Ш-ш-ш, — прошептала я, когда инструктор бросил на нас свирепый взгляд.
— Прекрасно. Не говори мне. — она закинула ногу на ногу и потянулась. — Это не значит, что я не делюсь с тобой всем. Хотя, наверное, я забыла сказать тебе, что наконец-то прошла весь путь с Кристианом.
Мое сердце остановилось. И взгляд, который я бросила на нее, мог убить.
Она ухмыльнулась.
— И это ответ на мой вопрос.
Меня только что разыграли. Хотя, как я поняла, сама мысль о том, что Вэл спит с Кристианом, беспокоила меня больше, чем должна была.
— Боже, какая же ты сучка.
Она рассмеялась.
— Ладно, дамы, на выход! Это святилище, и сегодня утром вы все испачкали.
Я шла в кофейню на автопилоте и была так поглощена мыслями о нем, что в конце концов сказала баристе неправильный заказ — хотя уже много лет заказывала один и тот же напиток. Вот тогда-то я и поняла, какой бардак он устроил в моей жизни.
Пять дней.
Мне потребовалось всего пять дней, чтобы почувствовать, что мне необходимо найти группу поддержки для зависимых Кристианом. У меня с самого начала были сомнения по поводу этих просто секс отношений, и я должна была доверять своей интуиции. Я быстро теряла всякое чувство контроля, и я должна перерезать пуповину сейчас, прежде чем стану просто еще одной безмозглой фанаткой Кристиана.
В тот вечер я расхаживала взад и вперед, точно планируя, что скажу. Потому что знала, что если у меня не будет сильного аргумента, он, как всегда победит. Но когда раздался стук в дверь и я открыла, все слова, которые я собиралась сказать, вылетели из головы, как порхание бабочек. Должно быть, он тренировал мое тело, потому что от одного его вида моя кожа загудела в предвкушении.
Я сглотнула.
Его глаза подозрительно сузились.
— Впусти меня, malyshka. (прим.пер: Малышка)
Я впустила, хотя это и не входило в первоначальный план. Он направился в мою спальню, как делал это каждую ночь, и я глубоко вздохнула, чтобы найти хоть какую-то решимость, прежде чем последовать за ним. Подойдя к нему, он уже снимал часы.
— Мы должны прекратить заниматься сексом, — выпалила я.
Он даже не взглянул на меня, пока возился с запонками.
— Нет.
— Нет?
— Именно это я и сказал.
Я покраснела.
— Ты не можешь просто сказать «нет», Кристиан.
— Назови мне хоть одну вескую причину, почему мы должны прекратить, — сказал он, расстегивая рубашку, все ближе открывая эту дурацкую счастливую дорожку внизу живота.
— Потому что! — пробормотала я. — Боже, может, ты перестанешь раздеваться?
— Потому что этого недостаточно.
— Прекрасно! Я могла бы назвать целый список причин размером с роман. Мой гранде карамельный Мокко, например....
— Я ждал весь день, чтобы трахнуть тебя, Джианна. Я не мог думать ни о чем другом, кроме тебя. Ты закончила говорить?
Жар в его глазах просочился в мою кровь и притупил мой гнев.
Я сглотнула.
— Клянусь, это как разговаривать с бетонной стеной.
Он провел большим пальцем по моей щеке.
— С кирпичной стеной.
Теперь на нем не было ничего, кроме трусов, тепло его тела обволакивало мое и перехватывало дыхание.
— Не говори мне «нет», malyshka. (прим.пер: Малышка)
Его голос был таким глубоким и почти отчаянным, словно он не знал, что с собой делать, если я ему откажу.
Жаль, что я не могу сказать, что стою на своем.
Но как только он поцеловал меня, пообещав трахнуть прямо в губы, все было кончено.
Глава 26
Джианна
Стон вырвался у меня, пока я натягивала белые узкие джинсы на бедра. Я вздохнула с облегчением, как только они были надеты, только для того, чтобы мое настроение упало, как лопнувший воздушный шар, когда я поняла, что не могу застегнуть их.
— Нет, — простонала я.
Я изо всех сил старалась снять их, проклиная Вэл за то, что вчера нас выгнали с занятий по йоги. Мне, конечно же, необходимы физические нагрузки. И отказ от шоколада просто не был реалистичным вариантом.
Был уже Октябрь. Листья падали оранжевыми и красными каплями, и лето теряло свою потную власть над Нью-Йорком. Я взяла такси до клуба, где должна была встретиться с Еленой. Она организовывала вечеринку в честь рождения ребёнка своей сестры, и я вызвалась помочь. Понятно, что в эти дни я сделаю все возможное, чтобы отвлечься от грязного голубоглазого федерала. Он был таким напряженным и всепоглощающим, что я задалась вопросом, сколько девушек, с которыми он был, все еще тосковали по нему. Эта мысль вызвала прилив ревнивого жара в моей груди, хотя теперь я знала, что была другой.
Прошлой ночью, после самого интенсивного сеанса секса по миссионерски, который у меня когда-либо был, положив голову на его колотящееся сердце, я спросила:
— Со сколькими девушками ты был больше трех раз?
На мгновение мне показалось, что он не собирается отвечать.
— Не задавай вопросов, на которые уже знаешь ответ, malyshka. (прим.пер: Малышка)
Это была одна.
И это была я.
Это знание шевельнуло тяжелое чувство в моей груди. Чувство, которое было слишком близко к панике, но достаточно далеко от меня.
Елена сидела за столиком, на котором были разложены брошюры по организации питания и вечеринкам, и говорила своей парящей матери:
— Нет, мама, она не любит розовый.
Селия всплеснула руками.
— У нее будет девочка, Елена!
— Она хочет, чтобы все было в зелёном цвете.
— Зелёном?
Я решила дать им закончить этот разговор и налила себе стакан холодного чая из кувшина на стойке.
— Вот что я тебе скажу, поделись со мной своим любимым напитком. Я отвезу тебя домой и приготовлю самый лучший, который ты когда-либо пила.
Я улыбнулась.
— Мне нравится, очень оригинально. Тем не менее, все могло бы пройти более гладко, если бы ты не жил со своим дядей.