Я спросила его значение moya zvezdochka. (прим.пер: Моя звездочка)
Он ответил, что это значит моя звездочка.
Он спросил, откуда у меня шрам на подбородке. Я сказал ему о недостатке самоконтроля и ветрянке.
Я спросила его, целует ли он всех соседей или только меня. Он посмотрел мне в глаза и ответил:
— Ты единственная девушка, которую я когда-либо целовал, malyshka. (прим.пер: Малышка)
После этого я перестала задавать вопросы.
Потому что все внутри меня накренилось вокруг своей оси.
Мы пошли обратно к дому, пока я дразнила его насчет того, чтобы надеть дизайнерский костюм в парк. Он заработал хороший удар по поводу моих галактических леггинсов, сказав, что он, должно быть, пропустил слух о съезде Звездных Войн, приезжающих в город.
Он был хладнокровным, ледяным самоконтролем.
Но что-то горячо горело под поверхностью.
Что-то, так долго окутанное льдом.
Мне хотелось посмотреть, как он тает. Разгадывать его до тех пор, пока не пойму каждый слой.
Я знала, что это опасно.
Я даже знала, что не одержу победу.
Но иногда даже самый лучший игрок не понимает, когда необходимо остановиться.
Глава 27
Кристиан
— С меня достаточно. Сергей теперь твоя проблема.
— Почему?
— Потому что я не хочу трахать его дочь.
Мой взгляд скользнул по кровати. Дикие темные волосы, гладкая оливковая кожа и скрученные простыни. Джианна спала на животе, засунув обе руки под подушку. Моя грудь была тяжелой, когда я смотрел на ее мягкое выражение. Я хотел запечатлеть этот взгляд в бутылке и носить его с собой повсюду. Может, тогда я почувствую, что у меня есть некоторый контроль над этим.
— Модель? — Ронан издал смешок. — Только ты считаешь это проблемой. Дай угадаю, она увидела твое хорошенькое личико и умоляла отца сделать тебя своей.
Я не верил, что это так. Александра была холодна и расчетлива. У меня часто возникало ощущение, что я всего лишь шаг в ее общем плане. И иногда этот план казался отчаянным.
— Думаю, она считает меня меньшим из двух зол.
— Не хочу видеть, кто другой, — пробормотал он. — Если ты отказываешься от моделей, я бы с удовольствием взглянул на ту, кто лежит в твоей постели.
— Она Итальянка, — сказал я, будто это все объясняло.
— Ах, страстные девушки. Это серьезно?
У меня вырвался сардонический вздох.
— Она поспорила на двадцать тысяч, что я женюсь на другой.
Я столкнулся с маленькой птичкой по имени Вэл, которая прошептала мне это вчера утром на улице. Ну, она на цыпочках обошла эту тему, но я сложил два и два. Еще одна причина, по которой я потерял самообладание, увидев Джианну, смеющуюся с каким-то Абелли, который запустил руку ей в волосы. Как я мог сказать, что каждая прядь была моей, лучше, чем мыть ее волосы каждую чертову ночь?
— Она мне уже нравится. — он усмехнулся. — Почему это звучит так, будто ты хочешь потащить эту маленькую Итальянку к алтарю?
Потому что мне казалось, что если я не завладею ею в письменной форме, она снова ускользнет из моих пальцев. Я был полностью в этом, знал, что данная одержимость только обострится, как только я заполучу ее тело, ее внимание и ее улыбки, все для себя. Я предупреждал ее много лет назад, когда она прижалась своими губами к моим. Позволил ей сделать это, потому что думал, что это выключит мои чувства, и тогда я наконец смогу оставить это увлечение ею позади. Я ненавидел поцелуи, особенно звуки из соседней комнаты — и то, что они обычно означали для меня — с тех пор, как я себя помнил. Но когда она поцеловала меня, это не вызвало ни малейшего отвращения. Ее губы были мягкими. Язык горячим и влажным. И от ее вздоха меня пробрал озноб. Неистовая похоть ревела в моей крови, притупляя зрение. Это выбило меня из колеи, а потом разозлило настолько, что я отступил.
— Она говорит, что больше не выйдет замуж.
— Девушки все время говорят того, что не имеют в виду.
— Она говорит серьезно. Думает, что это просто секс.
Эти два слова разозлили меня до чертиков.
— Похоже, у тебя разворачивается идеальная ситуация. Она спит с тобой — кому какое дело, если она не хочет выходить за тебя замуж?
— Она в наряде.
— Ах, — в его голосе звучало удивление. — Грязно.
Встречаться с девушками в Коза Ностре не дело. Эти отношения рано или поздно треснут. Женитьба единственная реальная сила, которую я мог на нее наложить. Иначе она не была бы моей. Понимала она это или нет, но Джианне в конце концов придется принять решение выйти замуж, а я был достаточно эгоистичен, чтобы заставить ее выбрать меня. Потому что во мне не было ни капли того, что могло бы позволить ей стать чьей-то еще.
— Я знаю, что у тебя имеется какой-то зловещий план, так что слушаю.
Блядь. Я ненавидел то, как хорошо он меня знал.
Джианна проснулась и перевернулась на спину. Ее мягкие карие глаза распахнулись и остановились на мне. Я почувствовал их жар в своей груди. Каждый раз, когда она смотрела на меня, это только укрепляло мое решение. Я мог бы долго бороться с этим — ради нас обоих — но теперь она моя. И она понятия не имела, что я сделаю, чтобы все так и оставалось.
Я выдержал ее взгляд.
— Заставлю ее влюбиться в меня, пока все не испортил. Тогда она не уйдет.
— По-моему, это звучит несколько старомодно, но мне нравится. Я что-нибудь придумаю с Сергеем. — улыбка тронула его голос. — И если мне придется взять одного из них в команду и трахнуть его дочь, так тому и быть.
Повесив трубку, я снова перешел на Английский.
— Я тебя разбудил?
— Да. — она вздохнула и потянулась. — Но мне нравится слушать тебя по телефону.
Я догадывался, что должен чувствовать себя немного виноватым в заговоре против нее, но не чувствовал. Я наклонился вперед на ее нелепом ярко-розовом диване, положив локти на колени.
— Почему?
— У тебя сексуальный голос.
Она зевнула.
Улыбка тронула мои губы. Она всегда была такой честной. Это черта, с которой я не часто сталкивался — я даже не мог сказать, что использовал ее — хотя, возможно, именно поэтому она была такой освежающей. Каждое слово, которое она произносила, было частью ее самой. Я хотел собрать их в коллекцию.
Румянец залил ее щеки.
— Прости, что заснула на тебе.
Я раздел ее догола и спустился между ее ног, только чтобы она заснула через несколько секунд после того, как кончила. Честно говоря, я бы делал это всю оставшуюся жизнь, зная, что ничего не получу взамен. Я так долго мечтал о ней, и сон не мог даже коснуться реальности.
— Могу я загладить свою вину?
Я рассеянно потер свой стояк через боксеры, наслаждаясь этой идеей, но затем она зевнула, ее глаза стали тяжелыми.
— Сделаешь утром.
— Что ты делаешь? — спросила она, когда я забрался к ней в постель и прижал ее спиной к своей груди.
— Сплю.
— Здесь?
В ее голосе звучал ужас.
— Да. А теперь помолчи. Я устал.
Я никогда в жизни этого не делал. Не смог бы сомкнуть глаз.
— Прекрасно.
Прошло пять минут, прежде чем она заснула, как свет.
Я провел рукой по ее бедру, запоминая изгиб и бархатистость ее кожи. У нее были две ямочки на пояснице, от которых я всегда был без ума, обрамленные прямо над самой сладкой попкой, и все это прижималось ко мне. Ее волосы касались моего лица и пахли ванилью. Все это было сенсорной перегрузкой. Как инъекция дофамина. Мое сердце тяжело билось. Кровь бежала по венам так быстро, что дрожала рука.
Когда ты так долго одержим чем-то и, наконец, получаешь это? Это похоже на возвращение домой к Богу. И никто не отказывается от своего чертового места на Небесах.
Глава 28
Джианна
Было жарко.
И почему мне казалось, что мое одеяло весит двадцать два килограмма?
Я попыталась перевернуться, но не смогла.