Это неуловимое чувство, близкое к панике, но достаточно далекое, было чем-то совершенно другим.
И, когда мое сердце причиняло боль с каждым последующим вздохом, я вдруг поняла, что это было.
🖤🖤🖤
— Levàntate! (прим.пер: Просыпайся)
Я зашипела, принимая сидячее положение, когда холодная вода полилась мне на лицо.
— Уже четыре часа, querida! Eres una vaga! (прим.пер: Дорогая! Ты бездельница!)
Она только что назвала меня бездельницей, но я не находила в себе сил жаловаться. Я была подавлена. И даже не потому, что не видела Кристиана и не разговаривала с ним два дня, а потому, что думала, что люблю его. И я не знала, как справиться с этим чувством. Куда оно пойдёт, когда станет слишком большим для моей груди. Как бы я избавилась от этого, если бы он в конце концов понял, что мы несовместимы.
Он и я были полярными противоположностями. В нас не было особого смысла.
Но внезапно и без него все стало не так.
Магдалена открыла окно.
— Я же просила тебя не связываться с этим мужчиной, señorita (прим.пер: Мисс). Ты не слушала.
Она ничего такого не говорила. До того, как мы с ним начали эти отношения, она только взглянула на него, когда я выгоняла ее из своей квартиры. Ее глаза расширились, а потом она сказала мне выйти за него замуж. Что у меня родятся самые красивые дети, и все будут завидовать. Он слышал каждое слово. Хотя, должно быть, для него было нормальным подслушивать, потому что его сухое выражение лица не дрогнуло.
— Ты знаешь, что самое лучшее для разбитого сердца?
— Что?
— Свежий воздух. Он вылечил рак mis hermanas. (прим.пер: Моей сестры)
Именно тогда я поняла, что не хандрила так со времен Антонио. И это была темная часть моей жизни, к которой я никогда не хотела возвращаться. Я не собиралась позволять Кристиану превратить меня в еще одну из его несчастных потерпевших кораблекрушение. Я выполза из постели, приняла душ, а затем оделась во что-то более подходящее для клуба, чем прогулка по городу.
Когда я выходила из вестибюля, мой взгляд встретился с ещё одним. Мой желудок опустился до кончиков пальцев. Один его вид — каждая прямая линия, отполированные серебряные часы и запонки, синий — это было похоже на кайф наркотика, от которого я отказывалась.
Под одеждой он не был таким уж профессионалом. Не таким холодным в спальне, с его рукой на моем горле и теплом его тела на моем. И не таким уж бессердечным, со своими malyshkas (прим.пер: Малышками) и грубыми Русскими словами на ухо.
Что-то глубокое и неизмеримое промелькнуло в его глазах, прежде чем он отвел взгляд. Мы прошли мимо друг друга, почти плечом к плечу. Я даже почувствовала запах его одеколона, сделанного на заказ.
Он не остановил меня.
И я его тоже.
Возможно, это действительно конец.
При этой мысли мой желудок скрутило в узел. Мои легкие сжимались с каждым вдохом.
Когда я впервые встретила этого мужчину, его присутствие раздражало меня. Как я дошла до такого, что разрывалась от запаха его одеколона?
Я бродила по городу, рассеянно уворачиваясь от выбоин и велосипедистов, в высоких ботфортах. Я съела хот-дог из фургончика. Сидела на скамейке, смотрела на закат и делала вид, что сама распоряжаюсь своей жизнью. Когда это было так далеко от истины.
Никогда еще я не чувствовала себя такой потерянной.
🖤 🖤 🖤
Слабый свет рассеивался и отражал красный цвет моего нижнего белья в чистой воде, когда я вошла в бассейн.
Было уже поздно, за полночь. Бассейн был технически закрыт, но мне не потребовалось много усилий, чтобы уговорить Тревора, парня у бассейна, дать мне дополнительный ключ.
Я ушла под воду, задерживая дыхание, пока мои легкие не обожгло, пока это все, что я могла чувствовать. Когда я снова поднялась, то ощутила покалывание, что я не одна. Я повернула голову и увидела, что кто-то сидит на краю шезлонга, упершись локтями в колени.
Глаза из расплавленного льда и полированной стали смотрели на меня.
Мое сердце замерло, а затем наполнилось отчаянным гулом.
— Мне было пятнадцать, — сказал он.
Меня охватило смущение, но потом я поняла, о чем он говорит. Как он потерял девственность.
— К тому времени я уже несколько месяцев сидел в Бутырке. Я был замешан в убийстве, но поверь мне, они это чертовски заслужили, malyshka. (прим.пер: Малышка)
Я видела, как он убил человека за то, что тот его раздражал, но, судя по жару его тона, я ему поверила.
— Они могли осудить меня только по одному делу, а я был несовершеннолетним, поэтому легко отделался пятью годами. Ронан был на год младше и получил только четыре года. Но он справлялся с тюрьмой лучше, чем я. — его взгляд стал мрачным. — Я чертовски ненавидел это место.
Я подплыла к краю бассейна и взялась за выступ, вода капала с моих ресниц.
— Самое большое солнце, которое я получал в некоторые дни, это несколько лучей света через вентиляционное окно. Душ мы принимали только три раза в неделю. И даже тогда приходилось бороться за любое предоставленное мыло.
Мне вдруг стало все равно, сколько он моет мне голову.
— Одна из медсестер исправительного учреждения заметила, что я прочитал все книги на полке. Она стала приносить мне новые каждую неделю. Привлечь внимание дам... это положило начало дерьму с другими мужчинами. Многие из них относились ко мне настороженно. Называли меня kholodnyye glaza (прим.пер: Холодные глаза). Говорили, что в моих глазах чего-то не хватает.
Теперь я знала, что его худшие дни были еще до того, как он попал в тюрьму.
— Обычно они оставляли меня в покое, но однажды кто-то набрался наглости и вырвал все страницы из одной из моих книг. Книги были единственной вещью, удерживающие меня в здравом уме в этом месте, единственной вещью с небольшим количеством порядка. Я увидел красное. Избил до потери сознания. Я бы убил его, если бы кто-то не оттащил меня от него. Помню, как смотрел на себя, покрытого его и моей кровью из пореза на руке, — он горько рассмеялся. — И все ради чертовой книги. Тогда-то я и пообещал себе, что уеду. Я собирался построить свою жизнь где-нибудь подальше от этой тюрьмы, где никто не посмеет прикоснуться к моему дерьму. С этого момента я все спланировал, — его глаза встретились с моими. — Вплоть до того типа девушки, на которой я бы женился.
Я сглотнула, зная, что я не та, кого он себе представлял.
— Оглядываясь назад, я понимаю, что из-за драки начался бунт. Это место всегда было хаотичным беспорядком в моей голове, который я даже не замечал в то время. Я брал книгу и страницы, занятый тем, как рассказать медсестре о том, что случилось, и боясь, что она не принесет мне больше. Я не знал ее имени. Даже не могу сказать, какого цвета у нее были волосы, malyshka (прим.пер: Малышка). Вот как мало я на нее смотрел.
Тот факт, что он всегда замечал, когда я меняла цвет волос, теперь казался гораздо более важным. Тяжесть сдавила мне грудь.
— Я вернул ей книгу. И она зашила мне руку. Ее рука слегка дрожала. Мне показалось, что она нервничает, оставаясь со мной наедине — из-за беспорядков у дверей не было охраны. Но вскоре я понял, что это не так, когда она положила руку на мой член.
Мое дыхание замедлилось, сердце хотело остановить его, а мозг требовал продолжения.
— Она наклонилась, чтобы поцеловать меня, но я отвернулся. Я был уверен, что после этого ей станет неинтересно. Но это, казалось, не повлияло на ее. — он провел рукой по подбородку. — Я не пользовался с ней презервативом, malyshka (прим.пер: Малышка). И даже не могу сказать, что она была единственной. Несколько дней спустя, когда один из охранников проводил меня в медпункт, втолкнул в палату и закрыл дверь, она была не одна. Еще одна девушка была с ней...
— Ладно, я достаточно услышала.
Только этому мужчине предложили бы секс втроем в тюрьме в пятнадцать. Мне хотелось вырвать у этих девушек волосы. Должно быть, они были значительно старше его.
— Я чист, Джианна. Я покажу тебе анализы, если ты хочешь увидеть их. Что касается детей, то, насколько мне известно, у меня их нет.