Он покрутил часы на запястье. Раз, два, три.
— Ты считаешь, что я теперь красив? — его взгляд наполнился сарказмом. — Видела бы ты меня ребенком.
Моя грудь похолодела, когда ужас закипел внутри.
— Некоторые из ее клиентов, похоже, больше интересовались хорошеньким пятилетним мальчиком, чем моей матерью. И она без колебаний шла им навстречу. Ты знаешь, что я помню, как самое раздражающее? У меня был американский четвертак, который я держал под подушкой. Это единственная вещь, которая у меня была, — его голос стал кислым, — И они всегда, блядь, прикасались к этому. Поднимали, улыбались и бросали обратно.
В глубине моих глаз горели слезы. Я позволила им скатиться по моим щекам, пока он продолжал.
— В конце концов мама вспомнила, что у нее двое сыновей. Тогда деньги действительно могут прийти. — его глаза вспыхнули презрением. — Это был первый человек, которого я убил, malyshka (прим.пер: Малышка). Ударил его в спину кухонным ножом. Мне тогда было семь. Появились двое мужчин, избавились от его тела, и она больше никого не посылала к моему младшему брату.
Я не знала, ожидал ли он, что я буду осуждать или ужасаться тому, что он сделал. Я не чувствовала ни того, ни другого. Некоторые люди заслуживали смерти.
Гримаса тронула его губы.
— Никто не убирал кровь правильно. Она просто лежала там годами, это красное, затянувшееся пятно. — он закончил это задумчиво, будто представлял себе это пятно прямо сейчас. — Русские суеверны, и в конце концов они стали слишком напуганы, чтобы прикоснуться ко мне. Мои глаза мешали им.
Я придвинулась к краю дивана, делая неглубокий вдох.
— Но эта сказка еще не закончилась. Думаю, мне было тринадцать, когда она, спотыкаясь, вернулась домой, пьяная или под кайфом, а может, и то и другое. Она упала на меня сверху на диване, приняв меня за одного из своих клиентов.
Горький вздох вырвался у него.
— Она пыталась трахнуть собственного сына.
Желчь скрутилась у меня в животе, поднимаясь к горлу.
— В ту ночь она уснула на полу, лежа на спине. Она начала давиться, но вместо того, чтобы перевернуть ее на бок, мы с Ронаном стояли и смотрели, как она давится собственной рвотой.
Мое лицо побледнело.
Я прикрыла рот рукой.
Он издал насмешливый звук, увидев выражение моего лица.
— Извини, что не могу рассказать тебе историю о белом заборе, которую ты так долго ждала.
Я побежала в туалет, и меня вырвало.
Глава 36
Джианна
Склонившись над унитазом, я вытерла рот тыльной стороной ладони.
В уголке моего сознания заиграло зерно сомнения. А потом оно лопнуло, будто я разогрела его в микроволновке.
У меня не слабый желудок.
И хотя его история была душераздирающей и тревожной на нескольких разных уровнях, она не ужасала меня до такой степени, что я избавилась от вчерашнего ужина в унитаз.
Я встала, почистила зубы и пошла одеваться.
Он рассказал мне все это, думая, что я больше не захочу быть с ним. Я поняла это по выражению сожаления на его лице еще до того, как он начал. Он думал, что я увижу в нем жертву или, возможно, еще меньше мужчину.
А что касается его матери, то я не испытывала никаких угрызений совести.
Я не видела его иначе, чем раньше. Теперь я чувствовала себя ближе к нему, чем когда-либо. И хотела быть ближе, знать больше — все — как то, что случилось с ним и его братом после. Я хотела сказать ему, что люблю его.
Я просмотрела варианты на полке. Розовые коробки. Синие коробки. Все виды — умный таймер обратного отсчета, сверхбыстрое время реагирования и возможность раннего обнаружения. Это было немного ошеломляюще. Я схватила тот, что был в самой яркой коробке.
Мои руки дрожали, когда я стояла перед зеркалом в ванной и открывала пачку. Я не знала почему. Это просто невозможно. У меня были месячные неделю назад. Конечно, сейчас светлее, чем обычно — на самом деле, последние несколько дней были такими — но все же, месячные есть месячные, верно?
Следуя инструкциям, я поставила тест на раковину и села на край ванны, в ожидании.
Я пожевала губу.
Проверила, нет ли секущихся кончиков.
Постучала ногой по полу.
Боже, это просто смешно.
Я встала, подошла к тесту и подняла его.
Внутри меня все задрожало. Это начало медленно продвигаться к моим конечностям. Оно дрожало в моих венах и горело в глазах. И когда достигло моего сердца, то сжало его в тисках, оставив после себя тугое, теплое ощущение.
Я скользнула вниз по двери ванной, уставившись на две розовые полоски.
И зарыдала, как ребенок.
🖤 🖤 🖤
На следующее утро я проснулась у него дома и поняла, что, должно быть, заснула, ожидая его возвращения. Я могла проспать все, что угодно, хотя, проведя рукой по его стороне кровати, обнаружила, что простыни все еще холодные.
Я приняла душ и приготовилась к приему к врачу по контролю над рождаемостью. Похоже, это мне больше не понадобится, но я все еще сомневалась, что беременна. Меня беспокоило кровотечение и то, что оно могло означать. И еще я беспокоилась о том, что не принимаю витамины для беременных, иногда выпиваю бокал вина за ужином и занимаюсь грубым сексом в промежутках. Конечно, последнее, вероятно, втянуло меня в эту неразбериху, так что, возможно, этот страх был немного иррациональным.
Перед назначенным приемом я совершила две короткие остановки. Одну в банк, другую к Вэл.
Как только она открыла дверь в шелковом халате, я сунула ей в руку двадцать тысяч наличными. Ее смех преследовал меня всю дорогу до тротуара. Сидя в приемной, я отправила Кристиану сообщение с просьбой встретиться со мной в полдень. Оно показало, что он увидел сообщение, но не ответил. Крепкая медсестра с дружелюбной улыбкой окликнула меня. Я вытерла вспотевшие ладони о платье, глубоко вздохнула и последовала за ней.
Это называлось маточным (прорывным) кровотечением. Учитывая, что я была уже на одиннадцатой неделе беременности и на УЗИ все выглядело хорошо, доктора это не беспокоило. По моим расчетам, это означало, что я забеременела в самый первый раз, когда мы с Кристианом занимались сексом. Ничего другого я и не ожидала от этого мужчины.
В полдень я сидела на скамейке с пакетом, набитым всевозможными витаминами для беременных, которые были в аптеке, и испытывала волнение и страх перед неизвестностью. Я боялась за этого ребенка, немного опасалась, что не все сделаю правильно — у меня было не самое лучшее детство, чтобы набраться опыта. Но впервые в жизни мне показалось, что что-то пошло не так.
Теперь я просто надеялась, что Кристиан чувствовал то же самое.
Я оторвала кусок хлеба.
— Вот, птички, птички.
— Размышляешь о своем жизненном выборе?
Мое сердце замерло от глубокого звука его голоса, но я еще не посмотрела на него. Зрительный контакт вызовет слёзы от избытка эмоций, а я не готова к этому.
Я сглотнула.
— Пробую новую специальность птицевода.
— Ах. Похоже, тебе лучше остаться с азартными играми, — сказал он, когда голуби направились в противоположную сторону.
— Каждый должен с чего-то начать.
— Обычно это где-то чуть выше, чем стремление болтаться в парке и кормить жирных голубей.
— Ты говоришь как импрессионист.
Улыбка тронула его голос.
— Я думаю, ты имеешь в виду пессимист.
Наконец я встретилась с ним взглядом. Синий. Взгляд захватил меня и задержался. Это был уже не просто лед, это были поздние ночи, грубые руки, Русские слова и тяжелые сердца. Его костюм и волосы были безупречны, как всегда, но что-то усталое затаилось в его глазах.
— Ты не вернулся домой вчера ночью, — тихо сказала я.
— Я остался на работе, — его челюсти сжались. — Не могу спать через коридор от тебя.
— Прошлой ночью я спала в твоей постели.
Конфликт и смятение боролись в его глазах.