– Я оставила машину… – Она не смогла закончить фразу и махнула рукой в сторону озер, где стояла ее «Тойота». Вскоре и она может оказаться под водой. Большой дом в Тихой Пристани, видневшийся за деревьями, выглядел обнадеживающе. – А что здесь делаете вы?
Его янтарные глаза потемнели.
– Помогаю массе Бо спасать старую семейную плантацию, что же еще? – саркастически ответил он. Посмотрев на нее, он остался не слишком доволен увиденным. – Зачем вы вернулись, Рейчел? Разве вам непонятно, что это безнадежный случай? Откуда такое упорство?
Несмотря на свой непрезентабельный вид, Рейчел вскинула голову и смело посмотрела ему в глаза.
– Я воспитана на безнадежных случаях, Тил, иначе бы меня здесь не было. – Ее снова стала бить дрожь, переправа отняла у нее слишком много сил.
– Да, но это опасно, Рейчел. – Он бросил на нее сердитый взгляд. – Нужно было хорошо подумать, прежде чем выделывать такие трюки. Вы такая же сумасшедшая, как моя жена, – прорычал он. – Она тоже здесь.
– Лоретта? – воскликнула Рейчел. Она не могла вообразить красивую, элегантную Лоретту среди грязи, скота и прибывающей воды. – Что она здесь де лает?
– Перестаньте задавать один и тот же вопрос, – раздраженно проворчал Тил. Подняв палку, он прислонил ее к стволу огромного дуба и принялся счищать грязь с рук. – Когда я видел свою жену в последний раз, она сгоняла коров. Честно говоря, только ей удается как-то с ними справляться. Она заявила, что, если моей жизни грозит опасность, она поедет со мной, вы же знаете, какая она. Пойдемте отсюда, – буркнул он, – на этом ветру вы скоро превратитесь в сосульку.
Рейчел послушно поплелась за ним. Глядя на его смуглое усталое лицо, она тихо сказала:
– Тил, я хочу видеть Бо. Где он?
Когда они оказались под прикрытием деревьев, Тил повернулся к ней.
– Раз уж вы здесь, то, разумеется, я не могу отослать вас назад, Рейчел, – начал он мрачно. – Но чего вы этим, по-вашему, достигнете? Бо хочет, чтобы его оставили в покое.
– А вы? – не сдавалась она. – Вы-то здесь?
Тил отвел глаза, внезапная суровость его красивого лица показалась ей до боли знакомой.
– У нас с Бо никогда не было особых причин ладить друг с другом. Но можно сказать, чем больше я его узнавал, тем сильнее… чувствовал себя обязанным заботиться о нем. – Он замялся. – Он говорил вам, что случилось во Вьетнаме?
– Я видела, что с ним случилось, – спокойно произнесла она.
Тил удивленно посмотрел на нее.
– Должно быть, вы стали очень близки с ним, леди. Ближе, чем я думал. – Некоторое время он испытующе смотрел на нее. – Мне он никогда ничего не показывал. Знаю только, это что-то ужасное. По-настоящему ужасное.
– Его послали на войну, Тил.
Крепко обхватив себя руками, дрожа от холода в мокрой одежде, она глядела на лужайку перед домом, ища глазами человека, без которого ее жизнь стала пустой и бессмысленной.
– К тому же он отправился туда не по своей воле, как многие другие. А когда они вернулись назад, люди не признали своей вины перед ними, но обвинили тех, кто воевал за них. Он не единственный, мы сделали это со всеми ними. Тил, – взмолилась она, – скажите мне, где он. Мне нужно его видеть.
– Рейчел… – Тил отвел глаза. – Не знаю, что вам ответить. Когда вы уехали, с ним произошло что-то страшное. Выпытать причину его состояния было нетрудно, для этого потребовалась всего одна бутылка виски, которую мы распили, и честно, Рейчел, лучше бы я этого не слышал. – Он поморщился. – Я вот что хочу сказать… Мужчины крайне болезненно относятся к этой части тела… женщине этого не понять, во всяком случае, до конца. А Бо… черт побери, достаточно посмотреть на него. Он очень красив.
– И от этого стал немного сумасшедшим.
– Он не сумасшедший! – воскликнула Рейчел. Ее зубы стучали от холода, ей трудно было говорить. – Не говорите так о нем. Это неправда, и вы прекрасно это знаете. Он добрый, сильный и храбрый!
От подобного напора Тил несколько опешил.
– Рейчел, неужели вы не понимаете? – Он бросил на нее быстрый взгляд. – У Бо не может быть детей. Это для него невыносимо… то, что он не может дать женщине ребенка. Разве это не важно… для кого-нибудь вроде вас?
– Что значит «для кого-нибудь вроде вас»? – вскинулась мокрая и продрогшая Рейчел, сверкая темными глазами. – Не знаю, что вы – и он – думаете обо мне, Тил, я, вероятно, и впрямь странная.
– К тому же ваши доводы смехотворны, – выпалила она, – потому что я жду от него ребенка.
Его глаза широко раскрылись. С минуту Тил стоял совершенно неподвижно, затем сказал:
– Вы шутите.
Совсем не шучу, – прокричала она. Ее терпение истощалось. – И ребенок этот его. И если вы начнете говорить мне, что этого не может быть, я… я… – она покосилась на палку, прислоненную к стволу, – возьму эту штуку и вас отколочу. Клянусь, Тил!
Некоторое время он молча глядел на нее, затем, сдерживая смех, спросил:
– Вы сказали ему, что беременны?
– Разумеется, сказала, – негодующе ответила Рейчел. – Но, очевидно, мне не удалось его убедить, иначе я не стояла бы здесь, дрожа от холода. Теперь вы скажете мне, где он?
– Леди, выходит, вы прибыли сюда только что? – изумленно воскликнул Тил. – Перешли вброд этот бушующий поток? Беременная? От Дьявола Бо? Вы уверены?
– О боже, разумеется, уверена. Он в доме? – Ею вдруг овладело нетерпение. Она посмотрела на пологий холм, увенчанный красивым старым особняком, на стадо коров под деревьями. – Или на пастбище, в поле или еще где-нибудь? О Тил, я не знаю, хватит ли у меня сил пойти за ним…
– Его там нет, – поспешно сказал Тил, по-прежнему с изумлением глядя на нее. – Рейчел, если вы уверены… – Он потряс головой. – Леди, да хранит вас господь, потому что вам понадобится его защита. – Посмеиваясь, он протянул ей палку. – Возьми те ее с собой на всякий случай. Бо за домом, копает землю, чтобы наполнить мешки.
– Тил, – начала Рейчел и запнулась. – Я люблю его, Тил, всем сердцем. Но я не думаю, что он… он сказал, что никогда…
– Милая моя, всему свой черед, – сказал он ей, усмехнувшись. – По-моему, Бо скоро получит все, что ему нужно, только он сам пока об этом не знает. Идите все время прямо, он там.
Палку Рейчел не взяла. Но когда она двинулась вперед, Тил крикнул ей вслед:
– Будьте осторожны, Рейчел… Бо еле держится на ногах от усталости. Он не спал целые сутки и опасен не меньше быка, которого я только что прогнал.
Река, которая еще недавно текла за домом, слилась с серебристыми водами залива, образовав беспокойное море, неумолимо пожирающее землю. Старый причал затопило, и вода добралась до середины зеленого газона за домом, где росли высокие магнолии, защищавшие от ветра террасу. Несколько коров паслись на сочной траве, не обращая внимания на подбирающийся к ним поток. От рощи до самой высокой точки холма и дальше до частично затопленной изгороди из колючей проволоки, отделяющей пастбище, тянулся гребень из мешков с песком и бревен, которые притащил сюда красный трактор «Мейси-Фергюссон», стоявший неподалеку.
На берегу реки, орудуя лопатой, Бо в одиночку сражался со стихией. Несмотря на пронзительный холодный ветер, он был раздет до пояса. Когда он вонзал лопату в черную землю, поднимал ее и бросал на возвышавшийся прямо перед ним гребень, на его загорелой спине и могучих плечах под загорелой кожей вздувались и опадали мускулы. Он работал в суровом одиночестве, ритмично повторяя одно и то же движение – вонзить лопату в землю, поднять ее, перебросить почву на гребень – с отчаянным упорством, граничащим с безумством. Вряд ли он что-нибудь чувствовал. Похоже, он давно перестал рассуждать.
Быстро шагая к нему по траве, Рейчел почувствовала, что сердце у нее защемило от боли. Он никогда не сдастся. Благодаря бескомпромиссному мужеству он смог отбросить все надежды на любовь и счастье, но все-таки продолжать жить. Она никогда не восхищалась им так, как сейчас.