Раскачиваясь из стороны в сторону, она испытала дискомфорт и дикий стыд. Лицо горело. Зайди сейчас кто-нибудь на кухню точно бы принял за умалишённую.
И всё же…
Насколько же люди любят осуждение? Осуждать других, особо смаковать пикантные подробности и делать выводы в своих воспаленных извращённым сознанием фантазиях. Так ведь проще придумать, додумать, исковеркать.
Да это неправильно предаваться страсти на работе.
И все же…
У этих всезнающих нет своей личной жизни? Заняться не чем кроме того как обсуждать их с Романом интимную жизнь. Злые сучки! Мия стукнула кулаком по полу.
В то время как Мия в пух и прах разносила свою самооценку, Роман в нетерпении нервно расхаживал по кабинету, уперев руки в бока. Он пытался сдержать свою злость и не быть монстром с двумя глупыми курицами. Только вот каждый раз перед глазами стояла заплаканная Мия. Приняв окончательное решение, нажал на кнопку селектора.
- Екатерина Семеновна, вы на сегодня свободны.
- Хорошо. Роман Дмитриевич, что-нибудь от меня сейчас требуется?
- Кофе мне сделай.
- Хорошо. Пять минут.
- Глебыч, ты где?
- Иду уже. Виду к тебе.
- Замечательно. Захвати шесть парней с охраны помощнее. – в ответ на реплику друга Глеб хохотну. Все понятно, сейчас будет воспитательный процесс, из которого красотки извлекут урок, и очень неприятный урок.
Роман Дмитриевич пил свой любимый кофе, когда в кабинет завалилась вся честная компания: Глебыч, шесть охранников и две глупые курицы, как он их сегодня окрестил.
- Глебыч, закрой дверь. Разговор предстоит долгий. Парни, — обратился он к охране – можете присаживаться. Что они с удовольствием и сделали.
Две девушки остались стоять, ничего не понимая. В кабинете воцарилась тишина, в которой казалось слышно, как у барышень по спинам течет холодный пот. Они переминались с ноги на ногу, нервно сжимая руки в кулаки. Опасливо озираясь по сторонам, особенно в сторону бравых молодцев из охраны. В свою очередь парни отвечали им сальными и пошлыми взглядами. Что нервировало еще больше. В животах у них начинались спазмы, от чего хотелось в туалет, при обеим сразу. Девушки не осознавая того, одновременно боялись оконфузиться.
Глеб, вопрошая, смотрел на Романа, на его непроницаемое лицо едва уловимым кивком голову показал на девушек. Тот же глазами приказал ждать. Секундная стрелка на часах тикала, импульсом стучала в висках. Медленно одна за другой текли минуты. Они выполняли свою работу, унижая беспутных сплетниц. Прошло полчаса, час, затем и два. У барышень уже болели ноги. Они начинали подкашиваться.
- Прости, Роман Дмитриевич, но что происходит? – не выдержала одна из девиц. – Что мы здесь делаем? Долго это все будет продолжаться?
Роман вскинул на них взгляд, от которого мороз по коже, заставил замолчать.
- Происходит то, «милые дамы». – последние два слова он произнес словно ругательство. – Что двум ох*евшим с*кам, оказывается, есть дох*я дела до того, что происходит в кабинете руководства. – Роман не кричал, он говорил негромко, но так зло, что девушки попятились назад. От страха их лица приобрели белый оттенок. – Происходит то, что они в край ох*ели, раз решили обсуждать все это в сортире. Происходит то, что они посмели оскорблять мою любимую женщину. – еще никогда сколько здесь работали девушки они не слышали, что бы Роман Дмитриевич позволял себе так с кем-то разговаривать. – У этих тупых кур, похоже, мало работы и нет личной жизни. Сейчас я вам ее устрою. От резких, грубых слов девицам стало совсем не по себе. Они рассекали воздух, заставляя болтливых подружек ежиться.
С этими словами он поднялся из-за стола, неспешно подошел к шкафу. Обернувшись, посмотрел на сидящих, на диване бугаев.
- Парни, не стесняйтесь. По три на каждую. Натолкайте им во все дыхательные и пихательные, чтобы дамы долго сидеть и глотать долго не смогли. Да вытр*хайте так, чтобы думать про всякую хрень, забыли.
Дважды им повторять не пришлось. Роман отвернулся к обратно к шкафу, принялся особо тщательно искать новую рубашку.
За спиной раздавались крики, мольбы сквозь слезы, треск одежды. Парни ржали в голос над тщетными попытками сопротивляться трепыхающихся в их руках девиц.
Роман переоделся под аккомпанемент рыдай и довольное рычание мужиков. Идя по кабинету к двери он видел, что одну разложили на столе, другую завалили на пол. Юбки задраны, блузки разорваны, сиськи с особым удовольствием мацают, несмотря на попытки оторвать руки от своих тел. Дойдя до двери, Роман открыл ее, развернулся.