19
Роман выехал на трассу ведущую в город. В кармане завибрировал телефон с характерным звуком, оповещая о входящем сообщении. Мужчина посмотрел на дисплей. Сообщение от Глеба очень удивило. Адрес очень знакомый, через дом от того дома, где живут его родители.
Рома вывернул руль вправо и съехал с трассы на проселочную дорогу.
Как назло, хлынул дождь.
Молодой человек остановил машину за несколько домов от нужного адреса. Быстро добравшись до дома, где его ожидал друг, перелез через забор, молясь чтобы на территории не было сторожевых собак. Очень вовремя! Дождь и темнота несколько дезориентировали. Прищурившись Рома присматривался к пространству вокруг дома. Почему – то волнение охватившее внезапно тело, начало возрастать. Как будто он бабка ведунья и предчувствует беду. Да, у него было чувство надвигающейся беды.
Рома увидел, что одно окно не закрыто. Быстрым шагом добрался до него и забрался в дом. Глеб писал, что он на втором этаже, поэтому первым делом Рома поспешил найти лестницу, ведущую туда. А когда оказался на втором этаже увидел просвет из приоткрытой двери.
Значит он на верном пути.
- Глеб, — тихо позвал друга. – Глебыч! – черт нашел время отмалчиваться. Тихим шагом прошел в комнату и возле стола увидел, лежащего на полу друга, он был бес сознания, не подавал признаков жизни. – Какого хрен, Глеб? – Рома наклонился к нему, приложил два пальца к шее, чтобы проверить пульс. В это время на него обрушился удар, и мужчина с глухим стоном упал рядом с другом.
- А вот и любовник пожаловал, осталось дело за малым, пригласить виновницу торжества.
Злорадно усмехаясь, Павел достал из джин Ромы телефон, набрал номер Мии.
- Алло, Рома. – в ответ тишина. – Рома? Ты почему молчишь?
- Может потому, что он не может говорить, Сука.
- Ты??? – голос девушки задрожал. Павел оскалился и провел языком по зубам, он с каким-то космическим блаженством услышал нотки страха в ее голос. – Что тебе надо? Где Рома? Только попробуй…
- Заткнись, Сука, твой Ромочка жив, как и его дружок вонючий пес – шпион. Надолго? Зависит только от тебя. Чтобы через два часа была по тому адресу, что я тебе скину. И не вздумай делать глупости, только посмей куда-нибудь обратиться и я выпущу ему кишки. И мне срать, что будет потом. И да, надень белье. Я соскучился по своей суке.
После того, как странный визитер ушел Мия два дня просидела в квартире на кровати и вздрагивала от каждого шороха. Ее накрыла невероятная тоска, чувство одиночества и никому ненужности. Все нутро снедало чувство страха. Она боялась потерять Рому. А еще очень боялась увидеть осуждение в его глазах, когда он обо всем узнает. Как над ней измывался моральный урод, как она выполняла его команды. Все его извращенные команды. От этого на душе было мерзко, так погано, что в пору руки на себя наложить.
Последующие дни девушка лежала и смотрела в потолок, она была вне пространства и времени. Рома не звонил, он ушел от нее. Вот так просто отказался. Но разве не этого хотела, чтобы ушел. Чтобы не вызывал все тех чувств и бурю эмоций. Не смотрел на нее как сокровище. Потому что Мия очень боялась довериться.
День сменялся ночью. Очнулась девушка от нескончаемой мелодии мобильного.
- Алла!
-Мия Александровна! Доброе утро! Отдел кадров беспокоит. Подскажите мне, милочка, вы уволились, ушли на больничный? Почему вас который день нет на рабочем месте.
- А я, простите, плохо себя чувствовала.
- А позвонить и предупредить на работе не надо по-вашему?
- Нет, что вы, Римма Ивановна.
- Вы уж меня простите, милочка, даже если вы приближены к руководству, ваши прямые обязанности никто не отменял. – женщина на другом конце провода говорит, а Мию как будто током прошибает, от ее слов, тона. Осуждение так сквозит в ее словах.
- Да. Простите. Я сегодня буду.
- Да уж будьте любезны явитесь. – строго проговорила Римма Ивановна и отключила звонок.
Нехотя девушка встала и подошла к зеркалу. Собственный вид устрашал, волосы всклокоченные, под глазами темные круги и от голода щеки впали. Только сейчас девушка вспомнила, что не ела все это время, желудок дает о себе знать, сжимается болезненными спазмами. Господи, это сколько же она так пролежала.