Он опускает взгляд на исписанные листы ежедневника. Размашистым почерком, на нескольких страницах красовался множественный повтор одной единственной фразы:
«Я приду, чтобы убить тебя»
10
Видар тяжело выдыхает, растирая пальцами глаза. Буквы выскакивали из предложений, растекаясь по экрану монитора чёрными ручьями.
Сколько он пялился в монитор? Демон его знает, но солнечные лучи уже озаряли спальню. Видар искал Себастьяна. Искал Паскаля. Если первого он помнил достаточно точно и ясно, то второго списывал на галлюцинацию.
Видар сделал для себя несколько открытий.
Первое — Себастьян всё вспомнил. На интуитивном уровне Видар знал это. Его имя осталось в базах данных зальцбургской клиники с приписанной датой увольнения. На неделю позже, чем уволился он сам. Только куда растворился генерал? Приходилось снова беспомощно пожимать плечами. Сначала Видар подумывал позвонить Валентину Штайнеру, но тот «чудесным образом» умер от сердечного приступа. Покинул человеческий мир в ту же неделю, когда уехал Видар.
Второе – в пропаже Себастьяна абсолютно точно замешан Паскаль.
С рыжеволосым демоном всё оказалось сложнее – никакой информации, кроме той, что он – пастор. И по иронии, эту информацию он откапал по отзывам прихожан о церкви. Увидев количество звезд храму Бога и отзывов о свечах и атмосфере – Видар расхохотался. Наверное, в первый раз за всё время. Правда, это больше походило на истерический смех. Зато сразу понял: ему до сумасшедшего ой, как далеко, особенно, когда прочитал негативный отзыв посетительницы, чьё потаённое желание не исполнилось. Прямо-таки не храм молитв, а фабрика чудес. Этим самым чудом он и удержался, чтобы не написать, где именно и за что могут исполнить любое желание.
— Милый?
Он резко сворачивает вкладки, тупо глядя в первую-попавшуюся медицинскую статью. Когда рабочий день подошёл к концу – Видар твёрдо решил прощупать почву.
Не возвращаться в квартиру – означало навлечь подозрения Кристайн-Тьмы, а выбирая между подозрениями и небольшим дискомфортом от лёгких чар – он выбрал второе. Потому, в практически полной уверенности, что в клинике Эсфирь ничего над собой не сделает – он отправился в то место, которое несколько лет носило обманчивое название «дом». Только постоянно мыслями возвращался к ведьме и пытался успокоиться тем, что такая талантливая особа, как Эсфирь, не убьётся об пол. Хотя, зная её, она могла убиться и на ровном месте, вовсе не имея таланта к этому – с некоторых пор Видар не доверял ей.
— Да... маленькая? — чуть хмурится, а затем прикусывает язык.
Такими темпами, он за секунду расколется.
— Я приготовила тебе чай: на кухне будешь или принести сюда?
Если бы он стоял, то наверняка бы хлопнулся в обморок от Кристайн, которая обволакивала заботой и собственноручно делала чай. Кому расскажешь – не поверят. И вдруг Видар остро почувствовал, насколько неправильным было всё происходящее не только на протяжении пяти человеческих лет, но и сто тридцать альвийских оказались такими же. Не будь он изначально самодовольным придурком, не видящим дальше собственного носа и чистоты альвийской крови, он бы никогда в жизни не держал её рядом с собой.
Демон, где были его глаза и мозги всё это время? Если девушку устраивают отношения, состоящие из одностороннего потребительства – с ней не всё в порядке, а сама её «влюблённость» изломана, разбита, склеена заново, с острыми сколами, о которые постоянно все ранятся. Все, кроме самодовольных королей, выгодно пользующихся этим из раза в раз. В отношениях всегда есть двое, и они же несут ответственность за всё происходящее. Может, Кристайн и стала предательницей, прислужницей Тьмы, но в её «болезни» был лишь один виновник – тот, что нагло пользовался ею вместо того, чтобы отпустить, не привязывать к себе сильнее, чем оно должно было быть. И если раньше Видар сказал бы: «Я не давал ей ни надежд, ни обещаний», то сейчас он корил сам себя: чтобы иметь без памяти влюблённую дуру под боком – нужно убедиться в том, что она действительно дура и, что не собирается слететь с катушек, лишь бы заполучить ласку и любовь.
— Гион, ты так и будешь молча пялиться на меня? — снова спрашивает она, едва хмуря брови.
— Будь добра, принеси сюда.
На предложение в повелительном тоне, Кристайн дёргает бровью, а он в ответ быстро добавляет: «Пожалуйста».
Девушка тепло улыбается ему, скрываясь в коридоре, а Видар проводит ладонью по лицу. Нет, этот фарс поддерживать он не собирается. Наигрался за пятьдесят лет.