Как минимум, совпадение казалось странным, но на деле говорило лишь о том, что подопечная, или её тату-мастер, тоже любила теории о значении полос. К слову, именно мастер смог запудрить в своё время голову Гидеону. С тех пор человек, разбирающийся в значениях, мог предположить, что именно из огромного количества символов выбрал он: стабильность, надёжность, успех, мощь, отречение, самосовершенствование, рост, колоссальную энергию, жизненные силы или же – скорбь, утрату, нереализованные возможности. Для доктора Тейта заложенными значениями являлись: «мощь» и «успех». Теперь он всерьёз хотел узнать, что же означают татуировки Эсфирь.
Другая надпись заставила его перестать дышать, когда она прочел в первый раз. «Vidarr». На левом ребре, усыпанном множеством белёсых шрамов.
Гидеон снова затягивается, подбирая в голове варианты значения татуировки. Имя, от которого он бежал всю жизнь настигло вот так просто, на коже психически больной пациентки. Он снова смотрит на фотографию. Безумный взгляд разноцветных глаз выжигает с фотокарточки дыру во лбу. Потрескавшиеся губы растянуты в безумный оскал. Скулы обтянуты кожей. Если предположить, что «Видар» - связано не с именем реально существующего человека, а с вымышленным скандинавским богом мщения и безмолвия, то всё встаёт на свои места: Эсфирь просто считает его собственным покровителем. Что сводится к неутешительному выводу: она действительно может быть мстительной, и, вероятно, может убить во имя мести.
Другой вариант трактовки: просто полюбившийся персонаж из серии игр «Disciples»[1] или из «World of Warcraft: Legion»[2]? Но тогда почему в месте, где принято набивать что-то сокровенное?
Последний вариант: её любовь.
Гидеон хмурится, зажимая сигарету меж губ. Интересно, а сколько вообще человек носят имя «Видар»? Он лично встречал одного. Правда, в зеркале. Быстро хватает ручку, записывая в раскрытый блокнот несколько дополнительных вопросов. Все их он обязательно задаст Эсфирь.
Аккуратный стук в дверь заставляет Гидеона молниеносно потушить сигарету и убрать пепельницу обратно в выдвижной шкаф.
— Я тебя сдам Штайнеру, честное слово!
Мужской глубокий баритон прокатывается по кабинету, когда на пороге появляется доктор Морган собственной персоны. Чопорный англичанишка, каждый раз грозящийся сдать Гидеона начальству и каждый раз затыкающийся, зажимая вишнёвую сигарету меж губ.
— Сделаешь одолжение, — усмехается Гидеон. — Что-то случилось?
Он поднимается с кресла, пожимая руку коллеге.
— По правде, да, — тот сверкает карими линзами в тёплом свете ламп. Его родной цвет глаз обладал сиреневым пигментом, чего он жутко стеснялся (признавшись в этом однажды Гидеону). — Твоя новенькая. Видел, как два амбала не особо с ней церемонились. В отчёте нарисуют, что упала, но разберись со своими. Или ты решил её сразу пустить в расход?
Гидеон медленно переводит взгляд на Себастьяна. Психотерапевт безмятежно провалился в кресло около стола, постукивая костяшками пальцев по подлокотнику.
— Чёрт, — Гидеон снова выдвигает ящик, вынимая оттуда пепельницу.
Он вытаскивает сигарету губами, кидая пачку в сторону коллеги. Хотя определение «коллега» не совсем подходило Себастьяну, скорее, «хороший знакомый». По крайней мере, он единственный, с кем можно было пропустить по стаканчику после работы.
— Снова хочешь убедиться «действительно ли она достойна твоих измывательств»? — фыркает Себастьян, вытягивая сигарету. — Если сейчас сюда забежит Штайнер, я скажу, что ты мне сигарету насильно в глотку запихнул.
— Он старый для забегов – во-первых. Во-вторых, это не «измывательства», а эксперименты, в которых...
— Да-да, на которые ты обрекаешь души пропащие, достойные самого Ада, лишь бы найти лекарство от шизофрении... Его нет, сюрприз.
Дым приятно напитывает воздух.
— Его нет, потому что я ещё в поисках, — фыркает Гидеон. — Что? — раздражённо кидает он, когда замечает прищур шатена.
— Ты не сказал, что «в-третьих».
— Чёрт, это безумие.
— Как и лекарство доктора Тейта от шизофрении.
Гидеон выпускает дым кольцами.
— У меня есть сомнения в её кровожадности, — он пододвигает дело Себастьяну. — Я работаю с теми, в чьих глазах пульсирует постоянная ненависть, чистое безумие. Она же... Она только делает вид, но взгляд он...
— Да, очень не безумный, — едко хмыкает Себастьян, глядя на фотографию. — Головой не ударялся?
Гидеон переводит недовольный взгляд на скептичное лицо Себастьяна. Иногда коллегу хотелось приложить головой о дверной косяк, но то, сколько раз психотерапевт прикрывал его спину в разных передрягах тут же реабилитировало.