Я сделала глубокий вдох, осознавая внезапное сильное физическое влечение. Оно покалывало и пульсировало, проносясь сквозь меня, с колоссальной силой задевая самые чувствительные части. Я выдохнула. Возможно, глупо было соглашаться на эту ночевку.
Свист чайника разрушил чары и Хит, положив пачку с шоколадом, принялся делать наши напитки. Зная, что была полностью возбуждена, я поспешила в спальню, решив бороться с любым физическим влечением, которое я испытывала к этому человеку.
Это было плохо.
Очень плохо.
Тот вид «плохо», который убил динозавров.
Хит не отстал от меня и вошел в спальню, неся две кружки горячего шоколада. Я усмехнулась, как если бы по-настоящему была возбуждена горячим шоколадом. Но правда в том, что я была так возбуждена, что едва могла мыслить. Это будет трудно от него скрыть.
Я внутренне застонала. Господи, если бы он знал... он умер бы со смеху.
Пока он принимал душ, я легла на кровать, отчаянно пытаясь не представлять его голым. Безнадежно пытаясь не представлять, как теплая вода падает на его идеально скульптурное тело... или на ту часть, которую я никогда не видела...
Он вышел в полотенце, обернутом вокруг бедер. Стоя ко мне своей широкой спиной, он рылся в ящике в поиске пары боксеров. Мускулы перекатывались под его безупречной кожей. Одно неосторожное движение, и я бы увидела все. От этой мысли, я закрыла глаза.
— Почему ты закрыла глаза, и твое лицо наперекосяк? — спросил он.
Я открыла глаза.
— Под твоим полотенцем ничего нет.
— Да. Я ведь только что вышел из душа. Это то, что я обычно делаю, ну знаешь, моюсь голым.
Чтобы скрыть влияние на меня его почти наготы, я отпила свой напиток.
— Я предоставляю тебе немного уединения, — соврала я. Это не имело ничего общего с уединением и со всем, что связано с тем фактом, что меня влечет к нему.
Он улыбнулся, и я не сделала ничего, чтобы погасить ту боль, которую я чувствовала в каждом чувствительном месте.
Не помог даже тот факт, что он спал без рубашки. Он, конечно же, надел боксеры, но его великолепная грудь была на сто процентов голой.
Черт.
Это отняло все мои силы, чтобы казаться совершенно равнодушной к нему и удержаться от пристального взгляда, когда мы откровенно говорили за нашим горячим шоколадом. Мерил Стрип (прим. пер. — американская актриса театра и кино) и в подметки не годится моим актерским способностям.
К часу я была вымотана, и мы залезли в постель. Хит выключил свет, и июльская луна ворвалась в комнату, отбрасывая на стене тени внешнего мира.
Я повернулась спиной к нему на своей стороне. Я боюсь того, что могу сделать, если столкнусь с ним, зная, что на кровати между нами только несколько дюймов. Я почувствовала движение на кровати, когда он устроился поудобнее. Меня успокаивало тепло его тела рядом со мной. Моя сонливость исчезла, и я смотрела на танцующие на стене тени.
— Хит?
— Да?
Он все еще лежал на спине на подушке, с руками за головой.
— Что я тут делаю?
Это было долгое молчание.
Когда он, наконец, заговорил, его голос был тихим.
— Это именно то, что я пытаюсь выяснить, Х-бомба.
Я перевернулась, чтобы посмотреть на него. Простыня сползла до талии, обнажив его смертельный торс. Руки согнуты над подушкой.
Я оперлась на локоть.
— Ты мечта каждой девушки.
— Кроме одной, — прошептал он.
Я замолчала и прикусила губу. Он потянулся и заправил выбившуюся прядь мне за ухо.
— Расскажешь мне кое-что? — спросил он.
Я вздрогнула под его прикосновением.
— Что угодно.
— Почему ты намерено проиграла спор?
Я моргнула. Его вопрос застал меня врасплох.
— Я...
Блять! Я, что?
Я вздохнула, не готовая ничего признавать. Потому что, я еще ничего не знала.
Я прикусила нижнюю губу, покачала головой и прошептала:
— Я не знаю.
Он поднялся и улыбнулся. Большая его часть была вне лунного света. Я увидела движение его языка по нижней губе и белые зубы, когда он улыбнулся.
— Тогда давай относиться к вещам проще и вместе это выяснять. — Он наклонился, его пальцы согревали мой затылок. Он притянул меня к себе, прижался губами к моему лбу и помедлил. Я была охвачена его теплом и тонким запахом мыла. — Мы не должны выяснять все сегодня. Но мы разберемся.