Он вел меня задом наперед, пока моя спина не оказалась у стены. Я застонала, когда он крепко прижал меня к своему твердому телу. Мой мир покачнулся. Я не видела ничего. Только то, что происходило в моем воображении, как он, медленным и мощным напором своего рта, пробудил всю мою сущность.
Гортанный стон вырвался из его глубины, и я могла чувствовать всего его. Каждый мускул. Каждый удар его пульса. Каждую восхитительно твердую часть его тела напротив моего.
Я знала, что должна остановиться. Я знала, что перехожу черту нашей дружбы, но я была слишком опьянена темпом его языка в моем рту и сладким покоем его сочных, теплых губ напротив моих, чтобы внять голосу разума. И вдруг этого стало недостаточно.
Я хотела его.
Каждый его восхитительный дюйм.
Я затаила дыхание, когда он прекратил наш поцелуй и отстранился, но только чуть-чуть, так, что мы почти соприкасались.
Его глаза были темными, и они опустились на мои губы.
— Ты трахалась с ним? — он тяжело дышал.
— Хит...
Он остановил меня, столкнувшись нашими головами.
— Скажи мне, — потребовал он.
Его теплое дыхание ласкало мою шею, и я почувствовала исходящее тепло от его тела, когда он придавил меня к стене.
Возбуждение, смешанное с беспокойством. Я была оскорблена его вопросом, но также и возбуждена от проявленных им эмоций. Это его не должно так заботить. Все еще окутанная его дыханием, я могла почувствовать его отчаяние. Он уткнулся в мою шею, и я ощутила его губы на своем горле, когда он заговорил.
— Скажи мне.
— Нет. — Я сглотнула, настолько возбужденная, чем когда-либо была за всю свою жизнь. — Нет, не трахалась.
Его тело слегка расслабилось, как будто ему стало легче.
— А хотела?
— Нет, — шепчу я.
Он сильнее подался ко мне, и я могла ощутить, насколько он хотел меня.
— Ты хочешь трахнуться со мной?
О. Боже. Да.
— Да, — выдыхаю я.
Его губы и язык ласкали мою шею, медленно шепча на моей челюсти, пока они не нашли мои, и он яростно поцеловал меня.
— Скажи, что ты моя. — Его губы скользили по моим, когда он говорил. Но я была слишком отвлечена полнейшим удовольствием его прижатого тела во всех нужных местах, чтобы ответить. Своей рукой он взял мою челюсть. — Скажи, что ты моя.
Я моргнула, глядя на него.
— А ты весь мой? — задыхаясь, спросила я.
Он достаточно отстранился, чтобы я могла взглянуть ему в глаза. Они светились темным огнем. Его челюсть сжалась.
— Ты — все, — хрипло выдохнул он.
Это было не то, что я ожидала от него услышать, и мои слова потерпели неудачу. Он закрыл глаза, хмурясь, когда глубоко вздохнул, и я почувствовала быстрое биение его сердца между нами.
— Черт, Х-бомба, — прошептал он, соприкоснувшись нашими лбами. — Ты должна остановить это, прежде чем это зайдет слишком далеко, потому что я не могу. Я старался. Я так старался. — Он поморщился, его брови нахмурились в гримасе, как будто он сражался между удовольствием и болью. — Но ты делаешь меня слабым, — прошептал он. — То, что я чувствую к тебе... слишком сильное... ты должна остановить меня.
Я посмотрела на него в изумлении. Остановить? Он издевался?
Было легко забыть все причины, по которым я не могла быть с ним, когда его восхитительное тело прижимало меня к стене.
— Что, если я не хочу останавливаться? — прошептала я, ощущая отчаяние.
Он застонал и зажмурился.
— Ты должна остановить меня, — просил он. Он наклонился, чтобы поцеловать меня, но остановился у моего рта. — Я хочу тебя, Х-бомба. Я так чертовски сильно хочу тебя, что это сводит меня с ума. Но я не лучший вариант для тебя, поэтому тебе нужно остановить меня, прежде чем я зайду слишком далеко и разрушу нас.
Его тело было горой мышц напротив меня, и я через джинсы чувствовала его жесткую эрекцию.
И в этот безумный момент я хотела внутри себя то, что прижималось ко мне. Мне было все равно на счет правильного и неправильного. Это было слишком хорошо, чтобы быть неправильным.
— Я не собираюсь останавливаться, — сказала я, произнеся более уверенно, чем чувствовала.
Он зарычал.
— Если ты не сделаешь это, то я облажаюсь по полной. Ты понимаешь? Я собираюсь отвести тебя в спальню и провести ночь, исследуя каждый восхитительный дюйм твоего тела каждым своим дюймом. А затем я сделаю что-то, что разрушит это. Разрушит нас.
Мне было плевать. Я сделала свой выбор.
Взяв пальцами его подбородок, я повернула его прекрасное лицо так, чтобы у него не было шансов не смотреть на меня. Его лицо было измученным, а глаза остекленевшими от желания, и он, казалось, отчаянно сражался.
— Поцелуй меня, — прошептала я.