Она покачала головой и уперлась руками в бока.
Пристыженный, я посмотрел на свои босые ноги, готовый заплакать и пробить, на хрен, стены. Я никогда не знал такого мучения, и хотя я знал, что заслужил это, я отчаянно хотел, чтобы это прекратилось.
— Я облажался, Пайпер. Я круто облажался. — Мне пришлось поднять глаза к потолку, чтобы остановить слезы и глубоко выдохнуть. — Скажи мне, что сделать, и я сделаю это. Скажи, как ее вернуть. Должен ли я пойти за ней?
Пайпер извергала четыре фута чистого отвращения. Она взглянула на меня, но потом покачала головой и вздохнула.
— Дай ей возможность остыть. Если ты сейчас пойдешь к ней, то еще больше ее разозлишь. — Она посмотрела на почти пустую бутылку Джека на кровати. — Это не поможет.
— Это поможет мне справиться с сегодняшней ночью.
— Пайпер права, Хит. Если хочешь исправить то, что ты испортил, уничтожение пятого бурбона не поможет. Тебе нужна ясная голова, чтобы придумать план игры, чувак, — сказал Джесси.
— Да? И что из того? Она никогда меня не простит.
— Скорее всего, нет. Но это не значит, что ты не можешь попытаться, — сказала Пайпер. Она посмотрела на свой сотовый, и на мгновение я подумал, что, возможно, она читает сообщение от Харлоу. Но затем она подняла взгляд. — Есть самолет из Вегаса завтра в шесть утра. Советую тебе быть на нем.
* * * * *
ХАРЛОУ
Я приземлилась в Калифорнии уже после семи и до квартиры взяла такси. Я не плакала, но мое лицо было напряженным от невыплаканных слез, и я чувствовала, словно у меня в груди гигантская зияющая дыра.
Войдя в нашу квартиру, я успокоилась, потому что она была пустой. Бриджет была на своей смене в «Паласе», так что квартира была в моем распоряжении еще на несколько часов.
По крайней мере, я могла рассыпаться по кусочкам в уединении.
Я бросила свои сумки на пол у входной двери, направилась прямо к полке с вином и вытащила первую попавшуюся бутылку красного вина. Даже не потрудилась взять стакан, откупорив бутылку, я сделала несколько глотков. В мои планы не входило напиться. Но если это произойдет... то похер. Мне нужно замедлить торнадо мыслей в моей голове.
Прихватив бутылку, я уселась в плетеное кресло-яйцо с видом на пляж. Было еще светло, и сумерки, сгущаясь, расползались, заливая небо цветом индиго. Я сделала еще один глоток вина, и телефон в кармане джинсов завибрировал. На экране высветилось имя Хита, но также как и предыдущие десять звонков от него, я отклонила вызов и сунула телефон в карман.
Такое чувство, будто в груди была полнейшая пустота. И я была слишком ошеломлена, чтобы плакать. Вино помогало успокоиться, но я знала, что ему не стереть мои ужасные мысленные образы Хита с девушкой с яркими голубыми глазами. Я не думала, что хоть что-то могло стереть их. Не вино. И даже не время.
Я глубоко вдохнула в попытке угомонить мое грохочущее сердце.
Обнаружив, что Колтон мне изменил, я была в бешенстве. Возможно, немного разочарована, но больше зла. Я чувствовала себя оскорбленной его уверенностью, что я никогда не узнаю. Я имею в виду, что он ухлестывал за моей, так называемой лучшей подругой, Кассандрой, и каковы в таком случае были шансы, что я бы в конечном итоге не наткнулась на правду?
Но к концу дня я была в состоянии понять, что пришло время двигаться дальше, оставив его. Наши отношения исчерпали себя, и я признала это. Я не плакала из-за этого. Я даже не злилась на него. Я порвала с ним.
Ох, он пытался убедить меня в обратном. Он обещал, что никогда снова не будет иметь ничего общего с Кассандрой. Что было бы легко, потому что Кассандра переехала. Но я уже решила провести лето в Калифорнии и поняла, что полностью отдалилась от него. В конце концов, его измена стала идеальным поводом для разрыва.
Но с Хитом... его измена была подобна мечу, пронзившему мою грудь. Он выбил почву у меня из-под ног и оставил в оцепенении.
Я попробовала глубокие дыхательные упражнения, надеясь, что это хоть немного уймет боль, которая коконом окутала мое сердце.
Но это не сработало, и мое желание заплакать становилось все сильнее. Подбородок задрожал и, втянув воздух сквозь зубы, я попыталась ослабить прокатившуюся по всей груди волну боли.
Я не хотела плакать. Я боялась, что начав, не смогу остановиться. Поэтому я уставилась в окно на пляж через дорогу, наблюдая, как солнце опускается за горизонт, как тени, становясь длиннее, медленно ползут по песку, и молилась, чтобы боль ушла.
Бриджет приехала домой где-то после одиннадцати. Бросив взгляд на меня и пустую бутылку у моих ног, она в ожидании объяснений устроилась в плетеном кресле рядом со мной.
Я медленно подбирала слова. Хотя мой разум спешил объяснить все побыстрее, чтобы она, возможно, смогла придумать ответ: почему? Почему это произошло?