— Да помню я эту вашу дурацкую затею! Нам тогда было восемнадцать, мы думали, что мы уже дико взрослые и страшно счастливы, потому что родители отпустили нас в круиз. Поэтому мы записали эту глупую клятву, сунули её в бутылку и бросили в океан, — ворчит Мэган. — А что, если я не хочу?
— Придётся, — вздыхает Хлоя. — Наша Стеф первой замуж выскочит, вон как над землёй влюблённо парит. Так что пора тебе, подруженька, кого-нибудь и себе приглядывать.
— Какие же вы дурочки. Так что это за цветы и конфеты? — завернув в ближайшее кафе, Мэг плюхнулась за столик у окна, — Рассказывай, что ты снова отмочила!
— Ничего такого, просто помогаю тому, кого клиенты Натали пытаются засудить. Цветы от него. Я ляпнула в шутку, а он воспринял всерьёз, — и я поведала подробности нашей с Хлоей аферы.
— Ну вы, блин, даёте! Ни на минуту нельзя вас оставить! Ладно Хлоя, она вон ради тебя даже замуж выскочит, но ты ведь должна иметь голову на плечах, хоть иногда! — Мэг возмущается, пыхтит, по очереди то округляя глаза, то раздувая щёки, но всё-таки понимает, что уже ничего не исправить. — Что ж, будем надеяться на поговорку, что «дуракам везёт».
— Я тоже тебя люблю, — смеюсь я, мы с Хлоей чмокаем её на прощание и мчимся на ужин с родителями.
Посидели очень мило, по-семейному, вспоминая наше с Хлоей детство, особенно школьные годы. Перед сном, нацарапав из последних сил запись в «дневнике для потомков» и полюбовавшись присланным от Рэя сообщением «люблю, скучаю», я вырубилась беспробудным сном с чувством безмятежного счастья.
Среды я ждала с особым азартом, потому что сегодня мы будем испытывать профессионализм моего ненаглядного, а именно, как он будет реагировать на столь мощный раздражитель в зале суда, который собирается всячески ему строить глазки. Нет, я, конечно, не хочу, чтобы он проиграл дело, мне просто жутко хочется немного подразнить этого умника, полюбоваться его смущением и восхититься его умением «держать лицо» в любой ситуации. Поэтому утром я успела заскочить домой и переодеться. Сегодня мои плечи должны быть открытыми, как-то Рэй обмолвился, что они у меня очень сексуальные, вот и воспользуемся этим оружием. Надеюсь, мне не придётся краснеть перед отцом и долго объяснять ситуацию. Хотелось бы, чтобы судья Палмер не бросал косые взгляды на свою влюблённую дочь, а был занят помощником прокурора и адвокатом. Слушание назначено на два часа дня, но у Патрика нужно отпроситься заранее.
— Мне сегодня необходимо поприсутствовать на одном судебном заседании. Сразу скажу это личное, поэтому чуть позже эти пару часов я обязательно отработаю.
— Да-да, конечно, без проблем, — кивает Патрик. — Думаю, все вопросы мы уладим полюбовно, поэтому забудь об испытательном сроке, Стефани. Ты на своём месте, юриспруденция — это твоё. Через время можешь браться за своё первое дело, лучше начать с гражданского, а для уголовных нужно ещё нарастить зубы.
Ого, как мы запели! Моего шефа просто не узнать! Нужно было отца раньше в офис заманить. Я так и поплыла в свою коморку с загадочным лицом.
Но из-за этой стервы Натали, которая отправила меня к клиентке, чтобы я проработала с девчонкой все вопросы, которые ей возможно будут задавать — я опоздала на начало слушания! Явившись, когда помощник прокурора уже выступал со своей речью и, естественно, привлекла внимание своего отца, брови которого удивлённо взлетели вверх. Кошмар! Ну хоть место во втором ряду нашлось прямо рядом с проходом, поэтому Рэя будет меня очень хорошо видно. Мой любимый пока не заметил моего присутствия, потому что сейчас он сидит спиной ко мне, перешептываясь со своим клиентом. Ну, а я пока что выпрямилась на стуле приличной девушкой, спинку ровно, грудь вперёд, делаю вид, что вся во внимании. И вот, наконец, слово предоставляется защите. Рэй поднимается со своего места, поворачивается лицом к присяжным и само собой замечает меня. Не знаю с какого перепугу, но я покраснела. Это даже страшнее, чем голышом на нудистском пляже валяться. И пока мой любимый мужчина, пытается убедить присяжных, что клиент на самом деле жертва обстоятельств, я не отрывая от него взгляда, начинаю водить кончиками пальцев по своей шее, трогать плечо, томно касаться груди, понимая, что боковым зрением Рэй всё это видит. На отца я не смотрю, иначе точно тогда провалюсь сквозь землю.
— Одну минуточку, — произносит Рэй, почему-то начиная снимать пиджак. — Мы адвокаты, как и врачи, и пожарные, призваны помогать людям в любых ситуациях, — и что главное идёт ко мне. — Дорогая, мне кажется, ты слишком легко одета. В здании довольно прохладно. Каждый раз вздрагиваю, глядя на эти обнажённые плечи, — протягивает он мне свой пиджак, хитро улыбаясь.