Но дети и вправду должны были куда-то деваться. Если Майя их не просто убивала (и как не грустно, такая возможность оставалась), тогда что она с ними делала? Проблеск идеи всплыл в ее мозгу, как блуждающий огонек на болоте, где полно болотного газа; он носится туда-сюда, и его невозможно поймать. Но это уже что-то.
— Может мы как-то неправильно на это смотрим, — сказала она, пытаясь уловить эту блуждающую идею.
Лиам заворчал и поднялся на ноги, усталость проскальзывала во всех линиях его тела и тенях, залегших под глазами.
— Здесь нет никаких мы, Мисс Ягер. Позвольте, просветить вас на этот счет, — он встретил ее пылающий взгляд ледяным спокойствием. — Я все это обдумаю и рассмотрю под любым углом, какой только возможен, но ты должна держаться подальше от Майи Фриман, Питера Каллахана и кого бы то ни было, кто связан с газовой компанией. Это единственное, что я могу сделать, чтоб обезопасить тебя.
Баба шумно выдохнула через нос, жалея, что не может выдыхать пламя как Чудо-Юдо. Это бы хорошо проучило шерифа, если бы она случайно подожгла его.
— Тебе не нужно меня защищать, Шериф. Я уже давным-давно забочусь о себе сама, — она бросила на него оценивающий взгляд. — С другой стороны, мне сказали, что ты сломлен, и поэтому они не рассматривают тебя как угрозу. Это так?
Может это было и бестактно с ее стороны, но если она собиралась положиться на него как на союзника, пусть и вынужденного, ей нужно было знать наверняка, так как она может зависеть от него. К тому же у нее никогда не было чувства такта.
Его скулы немного покраснели. На мгновение, он выглядел так, что казалось просто уйдет, не ответив. Он глубоко вздохнул и снова обрел контроль, что говорило о долгой практике. Баба неожиданно поняла, что переосмыслила его постоянное спокойствие, которое иногда казалось ей таким раздражающим, и вместо этого увидела укрепленную стену, построенную кирпич за кирпичом кровавыми пальцами.
— Нет, — и глубокая боль была в его глазах, такая, что на миг она забыла какой был вопрос. — Не сломлен. Просто немного раздавлен. Типа как ты. И как и ты, я выздоравливаю. Просто это не быстрый процесс.
Хитрая улыбка дала возможность мельком увидеть его острый ум, скрытый под его слишком длинными волосами и обманчиво мягкой внешностью.
— Кроме того, по своему, но, мои беды работают мне на пользу. Я нравлюсь здешним людям. Так же сильно, как совет округа хотел бы от меня избавиться, они не хотят выглядеть в плохом свете, увольняя человека, который пережил большое горе.
Баба уже открыла рот, чтобы спросить, но затем закрыла, когда он покачал головой.
— Не переживай об этом, — тень пробежала по его лицу, как туча закрывшая солнце. — Я сомневаюсь, что ты будешь здесь достаточно долго, чтобы это имело значение.
Она не собиралась спорить с этим; он был почти совершенно прав. Бабы не оставались.
— Я поговорю с Бобом утром, — добавил он. — Я могу позвонить тебе и дать знать, когда он думает, мотоцикл будет готов.
— У меня нет телефона.
— У тебя нет телефона? — не веря повторил Лиам. — Тогда каким манером люди могут с тобой связаться?
Баба пожала плечами.
— Обычно они просто оказываются у моих дверей.
— Это смешно, — возмутился он.
— Серьезно? — она изогнула бровь. — А вот ты так и сделал.
Перед тем как уйти, Лиам повернулся, и тяжело на нее посмотрел, и этим вызвал легкую дрожь вдоль ее позвоночника. Она решила обвинить в этом холодный ночной воздух, а не холод в его глазах.
— Запомни, что я сказал о том, чтоб ты отстала от Питера Каллахана и его ассистентки. Меня не волнует, что ты их подозреваешь — я здесь закон, а ты профессор, который очень далеко от дома. Не делай ошибки. Ты мне нравишься, но это не остановит меня от того, чтобы засадить твою задницу в тюрьму, если придётся.
Он повернулся к ней спиной и ушел, хлопнув дверью, чтобы подчеркнуть свою позицию. Баба бросила хмурый взгляд туда, где он был, и дотронулась до прекрасно наложенной повязке на локте. Прошло много времени с тех пор, как кто-то заботился о ней — и она не могла сказать нравиться ей это или нет. Она чувствовала себя так, будто потеряла равновесие, и сила притяжения в комнате была не такой как обычно. Воздух был странным на вкус, как клубника и весна. Он сказал, что она ему нравится.
— У меня появилась идея, — сказала она медленно Чудо-Юду.
— Сохрани нас Господь, — проворчал он. — Последний раз когда такое случилось, нам пришлось заменить всю мебель.
— Тот пожар был не моей виной, — сердито ответила Баба. — И идея совсем не такая.