— Что происходит? — спросила она, и приподнялась, когда увидела Бабу. — Эй, я как раз хотела с вами встретиться, — она подняла опухшую руку. — Я думаю, что с той штукой которую вы мне продали что-то не так.
Ой! Баба почувствовала темную, колючую ауру, исходящую от руки и тянущуюся на полкомнаты. Она не знала чем это было вызвано, но точно не ее продукцией. Она протянула двадцатку Джессу, который засунул их в карман, как будто боялся, что она передумает, а затем обошел и сел на диван рядом с Лили.
— Могу я взглянуть? — спросила Баба, снимая тающий пакетик со льдом и протягивая его мальчику. Бледная кожа Лили была покрыта маленькими красными пупырышками, а рука так опухла, что была больше похожа на сук дерева, чем на человеческую руку.
Она положила на нее свои руки, ощущая как зловредная энергия, покрывающая здоровые мышцы, кости и кожу, вытягивается кусочек за кусочком, пока полностью не исчезла. В дополнение к этому, она вылечила первоначальное воспаление, облегчая растяжение и воспаление, вызванные слишком частыми подъемами маленьких, извивающихся тел.
Это была не самая удачная мысль, производить столь явное лечение — это одна из причин, почему она использовала травы вместо магии в большинстве случаев. Но эта женщина ей доверилась, и она не могла оставить ее страдать.
— Ух ты, — и ее голос окрасился благоговением. — Это удивительно. Мне намного лучше. Что вы сделали? Это Рейки (вид комплементарной медицины, в котором используется техника так называемого "исцеления путём прикасания ладонями" — прим. пер.) или еще что-то?
— Ну да, Рейки, — ответила Баба. Популярная техника лечения энергией была хорошим прикрытием. — Мазь должна была сработать и без нее, но так как у вас похоже плохая реакция на какой-то компонент, я лучше использую, ну, Рейки, чтобы все исправить.
Лили была так счастлива, что ее рука вернулась к нормальным размерам, что она не особо следила за логикой утверждений.
— Вот спасибо, я действительно ценю это, — она печально посмотрела на мужа. — Я думаю, что мы должны вернуть вам деньги, ведь вы все-таки вылечили мой тендинит.
— О нет, — усмехнулась Баба. — Не после того, через что вы прошли, — она замолчала, а затем добавила, как будто эта мысль только что пришла ей в голову: — И, я так понимаю, что вы, очевидно, не будете пользоваться мазью, я бы хотела получить ее обратно.
— Ну конечно, — сказал Джесс и побежал за ней.
Баба наслаждалась чашечкой невидимого чая с Труди, Тимми и куклами пока он не вернулся, и ей было почти жаль уходить. С ней редко случались приступы тоски, когда она задумывалась о том каково бы это было, будь у нее свой ребенок. Невозможно. Но все же, порой …
— Я еще раз извиняюсь за такие последствия. Такого раньше никогда не случалось, — выходя, сказала Баба.
Лили пожала плечами, ее усталое лицо было по-прежнему красивым и удивительно доброжелательным, учитывая обстоятельства. Они, очевидно, были из тех людей, которые стараются на все смотреть позитивно. Баба поймала себя на том, что они ей очень понравились, и она ищет пути как им помочь. Как жаль, что сегодня, куры, несущие золотые яйца, не в моде. А неожиданно возникшая нефтяная скважина на заднем дворе будет только загрязнять реку.
— Вы когда-нибудь играли в лотерею? — спросила она Джесса, когда тот пропускал ее в дверях.
— Что? — он отогнал несколько птиц ногой. — Конечно, время от времени, когда есть лишний доллар. Хотя, никогда больше десяти долларов не выигрывал, — он озадаченно взглянул на нее. — А почему вы спрашиваете?
— Да так, ничего, — ответила она, махая на прощание детям в ответ, и выехала на дорогу.
Их обычная доброта заставила ее улыбаться по пути до главной дороги, но ее хорошее настроение исчезло, как только она свернула к обочине, чтобы проверить коробочку, которую ей вернул Джесс.
Баночка была ее, да — маленькая, беленькая, почти прозрачная, с бледно-серой надписью "БЯ" вытравленной на крышке. Но содержимое только отдаленно напоминало ту мазь, которую она так тщательно приготовила. Кусочки чего-то темно-зеленого были вкраплены в мазь, которая должна была быть чистого бежевого оттенка, а еще запах — как гниющее дерево и скисшее молоко, как рассвет хмурого дня после ночи сильных гроз.