Какого черта?
Сжав губы, Баба завела мотор и выехала на шоссе, направляясь в сторону следующего адреса, который ей дал Боб. Здесь определенно творилось что-то странное, и она собиралась найти этому объяснение, даже если это ее убьет. Или, пока не убило, кто бы за этим не стоял, он совершенно точно задался целью дискредитировать ее. И что-то ей подсказывало, что тут замешаны изящные ручки Майи. Если эта сучка собиралась опорочить ее доброе имя, она за это поплатится.
***
К тому времени как она добралась домой, Баба была так зла, что ее трусило как осину во время урагана. Все что она могла сделать — это скатить БМВ по рампе ее грузовика и припарковать его возле трейлера, пока не найдет время на покраску. В данный момент у нее были более важные дела. Например, отследить того, кто навредил ее клиентам, и выбить все дерьмо из них.
— Теперь чувствуешь себя получше, когда вернула мотоцикл? — спросил Чудо-Юдо, когда она вошла. Он развалился по всей длине дивана, и положил большую белую лапу на один из Бабиных исторических романов. Он также как и Баба любил читать, хотя больше предпочитал фэнтези — особенно те, где были драконы.
Он пригнулся, когда один ее ботинок пролетел через весь Эйрстрим и ударился о буфет на другом конце. За ним быстро последовал его приятель, который со стуком угодил в то же самое место. Поток брани окрасил свет внутри в светло лазурный.
— Я так понимаю, это значит "нет", — протянул Чудо-Юдо, закрывая книгу с глубоким вздохом. — Разве механик не постарался?
Баба протопала к нему и села рядом, с облегчением погружая пальцы ног в мягкий ворс ковра. Она ненавидела носить обувь. И никогда не носила носки.
— Да нет, — сказала она. — С мотоциклом все в порядке. По крайней мере, настолько насколько возможно, пока я не сделаю что-то с его внешним видом. Но я столкнулась с проблемой.
Чудо-Юдо склонил голову набок:
— Как это необычно для тебя, — сказал он с сарказмом.
— Это серьезно, — сказала Баба, растирая лицо двумя руками, как будто пытаясь смыть последние несколько часов. После посещения еще трех человек и подвергшись различного рода оскорблениям, обвинениям и угрозам подачи иска, ей казалось, что она покрыта какой-то липкой дрянью. — Кто-то испортил мои снадобья, — сказала она псу.
Это привлекло его внимание, он сел прямо, не замечая, как книга упала на пол, где маленькие шелковистые цветочки смягчили ее падение.
— Какого черта? — его шоколадные глаза расширились. — Все? Как? Почему?
Баба покачала головой.
— Все что я смогла отследить. Боб сказал мне, что люди жаловались, а его отец…, — она сделала глубокий вздох, вспоминая мерзкие обвинения старика, — в общем "ведьма", это самое хорошее слово, которым он меня наградил. Я встречалась с женщиной, у которой сильно отекла рука после использования моего крема, другая так чихала, что упала со стремянки и у нее перелом лодыжки, и парень, который пришел ко мне за шампунем для роста волос, а в итоге у него выпали все.
И разве это было не здорово попробовать все исправить так, чтобы никто ничего не заметил. Боже правый.
— Мать моя женщина, — сказал Чудо-Юдо. — Это ужасно.
— И это еще не самое плохое, — сказала она, с тяжелым сердцем, вспоминая, как кричала на нее мать, которая клялась что после Бабиного сиропа от кашля, ее ребенку стало так плохо, что пришлось везти его в службу экстренной медицинской помощи.
Женщина была просто не в себе, и, хлопнув перед ее лицом дверью, не пустила Бабу в дом, когда она попросила пустить ее внутрь. И поэтому единственное, что она могла сделать, чтобы помочь ребенку снаружи, это стать в небольшой тени возле окна спальни и молиться, чтобы никто ее не увидел и не подошел спросить, что она здесь замышляет.
— Что касается “как”, у меня нет ни малейшей идеи, — добавила она.
Ей казалось, что голова у нее вибрирует от всех обвинительных голосов, тех кого она подвела; она не могла ясно мыслить из-за беспросветности и страданий от всего этого.
— Все лекарства, которые мне удалось вернуть, были похоже на мои и в моих банках, но каждое из них было испорчено чем-то ужасно неправильным.
Она вытащила пузырьки и баночки из карманов, которые могли вместить в себе столько всего, сколько ей было нужно. Чудо-Юдо положил свою большую голову рядом и понюхал. После этого он громко фыркнул, его глаза заслезились, а нос не переставал подергиваться.