Лица Всадников, если это возможно, стали еще угрюмей. Изгнание было одним из самых страшных наказаний в Иноземье. Для людей, которые живут почти вечно, "никогда не вернуться домой" это очень долго.
— Майя не произвела на меня впечатления той, которая беспокоиться о правилах, — сказала Баба. — Но если те дети сейчас по ту сторону…
Ей не нужно было заканчивать предложение. Они все знали, что люди проведшие какое-то время в Иноземье, иногда так менялись, что потом уже нельзя было ничего вернуть.
— Мы можем поискать их там, — сказал Михаил, но сомнение окрасило его голос как серый дым, — но если кто-то в Иноземье хочет что-то спрятать, то оно обычно и остается ненайденным.
Баба знала, что он прав. В месте, которое постоянно меняется и перемещается согласно нуждам и желаниям тех, кто там живет, было слишком много потайных уголков и замаскированных схронов, которые можно успеть осмотреть, прежде чем станет слишком поздно.
— Я попросила Кощея посмотреть сможет ли он найти кого-то, кто знает Майю по ту сторону, — сказала она, зная, что он бы уже сообщил, если бы были какие-то новости. — Может он все-таки что-нибудь выяснит, что может помочь.
Грегори прочистил горло и послал Бабе многозначительный взгляд.
— Что? — спросила она. — Почему ты на меня так смотришь?
Михаил тоже уставился на нее своими холодными голубыми глазами.
— Кто-то должен сообщить Королеве и Королю.
— О, нет, — Баба подняла руки, как будто защищаясь от ветра. Или от чего-то похуже. — Только не я. В последний раз когда кто-то принес Королеве дурные вести, она превратила шестерых своих служанок в лебедей. Насколько мне известно, они все еще плавают в королевском рве. Ей должен сказать один из вас.
— Из меня выйдет паршивый лебедь, — слегка фыркнув, сказал Алексей. — Скорее всего, потону как камень. Кроме того, это ведь ты позвала нас; мы всего лишь наемная помощь.
Грегори пожал плечами.
— Прости, Баба, тебе придется это сделать. И лучше раньше, чем позже. Ты же знаешь, как Королева относится к людям, которые хранят от нее секреты. И, несмотря на твою автономность в этом мире, в итоге все Бабы всё равно отчитываются Королеве. Она повелевает всей магией. Ты же не хочешь разозлить ее.
Баба вздохнула, одним обжигающим глотком допила остаток водки, и встала настолько решительно насколько ей позволяли ее слегка трясущиеся коленки.
— Хорошо. Я иду. Иду, — она повернулась к Чуду-Юду. — Оставляю тебя за старшего. Постарайся не дать мальчикам разгромить дом пока меня не будет.
Драконопес лизнул ей руку.
— Постарайся, чтобы тебя не превратили во что-то мерзкое. Я не хотел бы чтобы мне захотелось тебя съесть.
Она сделала два шага по направлению к шкафу, когда Михаил сказал:
— Стой.
Глава 14
— Что? — спросила Баба, немного резко. Может он хочет, в конце концов, предложить пойти вместо нее?
— Ты в этом собираешься идти?
Она хотела закатить глаза, но подумав получше, посмотрела на себя и увидела босые ноги и грязную юбку.
— Проклятье. Определенно, не самая удачная мысль.
Королева была ярым приверженцем протокола. Она побежала в спальню и быстро переоделась в официальное одеяние для двора, и вернулась одетой в красную шелковую тунику с глубоким круглым вырезом, которая подчеркивала ее формы, а также в черных бархатных лосинах, подоткнутых в высокие кожаные сапоги, такие блестящие, что в них можно было увидеть свое отражение. Узкий серебряный меч висел у нее на правом бедре, а маленький, богато украшенный кинжал был на левом, оба крепились к отделанному драгоценными камнями поясу. Ее обычно неукротимая темная шевелюра была поймана в тонкую паутинку, украшенную маленькими гранатами и рубинами, которые сверкали как звезды в золотой филигране, а вокруг ее шеи было простое ожерелье в форме дракона с рубинами вместо глаз.
— Лучше? — спросила она, крутясь, чтобы они могли ее лучше рассмотреть. Острый каблук вонзился в ковер под ее ногами, и маленькая огненная саламандра пискнула и извернулась, избегая ущерба.
Михаил поиграл бровями, плотоядно глядя на нее.
— Гораздо! Ты прекрасно привела себя в порядок, Баба.
Грегори и Алексей кивнули, соглашаясь. Даже пес выглядел впечатленным.
— Ты знаешь, Чудо-Юдо, — сказала она, — так как мальчики все равно здесь, они могли бы поохранять источник Живой и Мертвой Воды за тебя, а проход за меня, — сказала она с надеждой. — Разве тебе не хотелось бы сменить эту мохнатую форму и снова расправить свои крылья?
Он покачал своей большой головой.