Лиам уже открыл рот, чтобы возразить, но она подняла свою руку, останавливая его.
— Как бы там ни было, я согласна, что убивать ее нельзя. Она — наша лучшая возможность найти детей, это во-первых. А во-вторых, я думаю, Королева с нетерпением ожидает, чтоб наказать эту женщину самой. Мы ведь не хотим становиться на пути свершения мести Королевы.
Он видел, как Баба вздрогнула, очевидно, вспоминая что-то, что случилось, пока она была там. Что бы она там не увидела, оно оставило свой след — новые морщинки возле губ и залегшие тени под этими чудесными глазами. Это был первый раз с тех пор, как он ее встретил, чтоб она выглядела настолько уставшей и не такой непробиваемой.
— Ну и что будем теперь делать? — резонно спросил Михаил. — Иноземье слишком большое, чтоб все обыскать, а дети будут хорошо спрятаны теми, кому она их отдала, так как они не захотят рисковать тем, что Королеве станет известно об их вовлеченности.
— Я все еще считаю, что самое лучшее решение — подождать, когда она схватит следующего и проследить за ней, — прогрохотал Алексей. — И тогда она приведет нас прямо к проходу.
— Я не позволю ей сознательно забрать еще одного ребенка, — процедил Лиам сквозь зубы. — Мы не будем подвергать еще одного бедного родителя пройти через этот ад, если есть возможность избежать этого. Всех этих детей очень любят, и их родители ужасно страдают, ожидая узнать хотя бы, живы ли еще их дети и представляя себе каждый ужасный сценарий, который может быть.
Он знал это наверняка, так как сам проживал каждый день и ночь в ожидании, что случится что-то ужасное с того самого времени как исчез первый ребенок.
У Грегори был задумчивый вид.
— Они все ценны, не так ли? — сказал он. — Тогда зачем выбирать именно этих детей в первую очередь? В конце концов, есть всегда много человеческих детей, которые никому не нужны, и по которым не будут скучать. Даже в таком маленьком округе их должно быть достаточно, — его темные глаза были полны грусти. — Это всегда так.
Лиам хотел бы ему возразить, но, конечно, это была правда. Бедняки, у которых было больше ртов, чем они могли прокормить, богачи, у которых есть вещи поинтереснее, чем обращать внимание на своих отпрысков, незапланированный и нежеланный ребенок, заброшенные дети наркозависимых — было, по меньшей мере, двадцать детей, которые всплыли у него в голове, чьи родители были бы только счастливее без них, и это не учитывая тех, кто уже находился в фостеровских семьях (или замещающие семьи — это семьи, принимающие детей-сирот на воспитание за определенную плату и с обязательством воспитывать их до определенного возраста — прим.ред.).
— Ну и как она находит именно этих определенных детей? — спросил Михаил. — У них есть что-нибудь общее? Возможно, это как-то связано с их родителями?
— Ничего такого, что мы смогли найти, — ответил Лиам, он был весь пропитан горечью. — Но это не значит, что связи нет, просто некомпетентный шериф не смог еще ее найти.
Баба прикоснулась к его руке, и этот легкое как бабочка прикосновение почти сломило его. С грубостью он мог справиться; симпатия же может привести его в полное уныние.
— Должно быть что-то, что мы упускаем, — расстроено сказал он. — Но что?
Баба нахмурилась.
— Может мы задаем не тот вопрос, — сказала она. — Вместо "почему эти дети?" возможно мы должны спросить: Почему Майя работает на Питера Каллахана?
— Что? Каким боком это вообще как-то связано с остальным? — сказал Алексей, хватая последний кусок пирога. Лиаму пришла мысль, что если бы он знал, что здесь будет такая толпа, он бы взял два. Или даже три, учитывая размеры Алексея.
— Может, работа просто часть ее прикрытия, — предположил Михаил. — Объяснение почему она так долго здесь находится.
— Вот и я так думаю, — сказала Баба, не переставая постукивать пальцами по столу. — Почему она вообще здесь околачивается? Она может проводить большую часть времени в Иноземье, проходить через чертову дверь, которую никто из нас не может найти, хватать детей и возвращаться. Но вместо этого, она работает на Питера Каллахана в течение шести месяцев, внедряется к нему в офис и становится его доверенным помощником. Почему?
— Ну, точно не из-за его приятного общества, — сказал Лиам с сарказмом. — Этот человек — скользкий мерзавец. Возможно, хорошо причёсанный и выбритый, но все равно он — скользкий мерзавец.
— Может, поэтому он в ее вкусе, — предположил Алексей со злорадством. — Русалки вообще не славятся благодушием.