Она качнула головой.
— Прости, но нет.
Свет задержался на том месте, где, похоже, висела огромная карта округа.
— Но подойди сюда и посмотри на это. Думаю это важно, но не уверена, что это все значит.
Лиам стоял позади нее, достаточно близко, чтобы чувствовать жар ее тела. Карта, на которую она смотрела, была покрыта кнопками их было около двухсот: некоторые расположены близко друг к другу, а другие на достаточном расстоянии. Кнопки были четырех цветов: красные, синие, желтые и зеленые.
— Хм, это интересно, — сказал он.
Он указал на карточку с записями, сделанными аккуратным почерком, и определяющие значение каждого цвета. Карточка была прикреплена к стене под картой.
— Люблю организованных людей. Там говорится, что красный отвечает за "Да — аренда подписана", синий за "Точно нет", желтый — "Нет — но можно переубедить" и зеленый значит "Нет — но уязвимы".
— И что они значат? — спросила Баба, и складка пролегла меж ее бровей. — Я понимаю, что значит "подписанная аренда", и там где "Точно нет", но остальные два? Желтые и зеленые кнопки?
Лиам не без трепета взял ее руку и направил свет вниз на ящики с документами, которые стояли под картой. Ящики были аккуратно подписаны как и карточка сверху, и он открыл тот, где стояла большая красная точка. У него все внутри похолодело, когда он внимательно прочитал имена на папках.
— Черт, — прошептал он и задвинул ящик обратно.
— Что случилось? — спросила Баба, озабоченно оглядываясь. — Ты что-то услышал?
Он покачал головой, и ему опять пришлось убирать чертовы волосы с лица.
— Нет, ничего такого, — сказал он. — Я просто не ожидал увидеть так много людей, подписавших договора аренды земельного участка для бурения из тех, которые живут возле меня. Выходит, что моя земля окружена. Если округ проголосует против моратория на бурение, мне конец.
Он был немного удивлен, когда осознал, насколько его это волнует. Он никогда и ни с кем не обсуждал это. Чаще всего, он даже умудрялся не думать об этом часами. Дом стал местом, чтобы поспать и иногда поесть, с тех пор как умер ребенок и ушла Мелисса. Если бы его спросили вчера, то он ответил бы, что гори оно хоть синим пламенем, а ему будет плевать. Очевидно, это было не совсем так. Он стиснул зубы до скрипа, думая, что это чертовски неподходящее время, чтобы его сердце снова ожило. Тонкая рука Бабы легко коснулась его плеча.
— Мне жаль, — сказала она. — Будем надеяться, что мы найдем что-то, чтобы их остановить.
Молча кивнув, Лиам открыл следующий ящик. В ней было не так много папок с синими ярлычками, но их было достаточно, чтобы приободриться. Его имя значилось на ярлыке и находилось рядом с именами Лэндри, Фрэнк и Мэдоуз, Чарльз и Фелиция.
Он сказал "нет" громко и четко в самый первый раз, когда один из прихвостней Каллахана постучался к нему в дверь. На самом деле, вполне возможно, что он сказал: "Черта с два".
Ящик с желтой биркой был следующим и он был более изобличающим. Лиам тихо выругался.
— Что? — спросила Баба. — Еще люди, у которых собственность рядом с твоей?
— Хуже, — сказал он, стиснув зубы. — Это люди, которые хотят сказать "нет", но Каллахан нашел способы, которые, как он думает, смогут их переубедить, — он указал на папку с именем "Клара Джонсон".
— Видишь эту? Клара вдова, ее муж внезапно умер в прошлом году, без страхования жизни и с кучей долгов. Здесь говорится, что дети уговаривают ее продать землю и переехать в дом престарелых.
Он открыл другую папку.
— Эта — Муллиганы. Они в процессе безобразного развода. Каллахан, очевидно, убедил мужа подписать договор аренды, и теперь помогает ему, наняв дорогого адвоката, чтобы у него было преимущество в битве в суде.
— Отвратительно, — сказала Баба, при этом она выглядела не удивленно, а скорее как будто ей внушает это отвращение. — Они все такие, желтые?
Лиам просмотрел еще несколько.
— В основном, хотя некоторые больше подлые, чем злые. Вот, например, пара хочет переехать в место с более теплым климатом. Каллахан, скорее всего, заплатил их агенту по недвижимости, чтобы тот убедил их, что с подписанным договором аренды земельного участка для бурения, стоимость их собственности будет выше, — он толкнул ящик, но в последнюю минуту придержал, чтобы тот не хлопнул. — Но во всех папках описаны действия, которые мягко говоря можно назвать отвратительными, если не совершенно незаконными.
Глаза Бабы стали яростно светиться, как будто свет исходил изнутри. Лиам попытался убедить себя, что это всего лишь отблеск от ее магического света, а не признак того, что она думала, как порвать некоторых людей на куски голыми руками. Затем он попытался убедить себя, что это было бы нехорошо. Но особо не преуспел ни в том, ни в другом. По правде говоря, у него у самого сейчас были проблемы с подавлением гнева. Чем больше они узнавали о грязных делишках Каллахана, тем сложнее было помнить, что он стоит на стороне закона, и неважно, что в этом деле замешаны его личные чувства. У него внутри появилось щемящее чувство, что оставшийся ящик все только усложнит. Звук его тяжелого дыхания отдавался у него в ушах набатом, когда он выдвинул ящик с зеленой точкой.