— Майя такая, — мрачно сказала Баба. — Она могла бы похитить сколько угодно детей из домов, где их не любили. Но она не только выбирает своих жертв из списка людей, которых Питер Каллахан хочет вынудить подписать договор аренды на бурение; она намеренно выбирает тех, чья потеря принесет больше всего боли. Своего рода извращенная месть за тот вред, который люди причинили воде, так драгоценной для нее. — Она вздохнула. — Я беру назад все плохие слова, которые когда-либо сказала о людях. Существа Иноземья могут быть намного, намного хуже.
— Хм, может, мы сможем использовать это, — сказал Лиам. Он поднес свой листок к свету. — Есть двое детей из оставшихся семи, которые необыкновенно желанны. Дэйви — единственный ребенок немолодой пары, которая годами пыталась завести детей, и, наконец, их попытка увенчалась успехом после того, как они истратили все до копейки на экстракорпоральное оплодотворение. Другая — единственная выжившая в аварии, в которой погибли ее брат и сестра-близняшка; если ее родители потеряют еще и Кимберли, я думаю их это уничтожит.
Баба забарабанила пальцами по своему бедру.
— Любой из них идеально подходит для Майи. Конечно, если мы ошибаемся, то просто оставляем других пятерых без защиты.
Хрустальная ножка бокала в ее руке треснула пополам. Уронив бокал на землю, прежде чем Лиам мог заметить, она посасывала маленький порез, пока тот не затянулся. Черт возьми, она не хотела, чтобы Майя получила еще хоть одного ребенка в свои грязные сверхъестественные лапы.
— Ну, я мог бы отправить помощников патрулировать возле домов этих детей, но у меня нет хорошего объяснения, почему именно эти дети в группе риска, без признания того, что мы вломились в офис Каллахана, — Лиам поморщился. — А если я это сделаю, то вполне уверен, что приказы мне будет отдавать уже некому.
— Да, вполне возможно, — согласилась Баба. — Но у нас есть Всадники, которые могут присмотреть за теми пятью, у которых меньше вероятность стать ее жертвами, это лучшее что они могут сделать, а ты и я каждый присмотрим за детьми, которых она, скорее всего, схватит следующими. Она, вероятно, скоро сделает следующий ход; думаю, ее попытка запереть меня была потому, что Майя боялась, что я обнаружу, где находиться ее секретный проход. Она, наверно, ощущает сейчас большее давление, когда мы снова мешаем ее планам. — Она выпрямилась. — За каким ребенком ты хочешь чтобы я присмотрела?
Со стороны Лиама долго не было никакого ответа, и, когда она посмотрела на него, он отвел взгляд.
— Что? — потребовала она. И с ее ноги упал ботинок.
Она встала, нога в ботинке безжалостно раздавила то, что раньше было бесценным хрустальным бокалом.
— Я понимаю, — сказала она. — После всего этого, ты все еще не доверяешь мне настолько, чтобы доверить присматривать за одним из детей. На самом деле ты мне вообще не доверяешь, не так ли?
Тлеющие угольки неожиданно вспыхнули с новой силой, пламя поднялось до небес. В сердце у Бабы все ревело с такой же яростью и болью, и это было для нее совершенно неожиданно, с какой силой это было. Одна одинокая слеза упала в костер и испарилась, как мертворожденная мечта о счастье.
— Барбара... — Лиам тоже встал, на его лице шла борьба между виной и какой-то эмоцией слишком неуловимой, чтоб ее назвать. — Баба, дело не в том, что я тебе не доверяю. Просто...
— Я знаю, — сказала она, и такая горечь исходила от нее, как отравляющий газ в чистый ночной воздух. — Я странная, загадочная и приводящая в бешенство. И ты не можешь доверить жизни тех, кого ты поклялся защищать, в руки кого-то подобного мне.
Глава 20
Лиам почувствовал себя самым большим в мире мерзавцем, увидев, как стираются все эмоции с лица Бабы и ее обычная не читаемая маска возвращается на свое место. Они так хорошо проводили время, не смотря на мрачную тему, а ему нужно было обязательно все испортить. До этого момента, он не был даже уверен, что у нее есть чувства, которые можно обидеть. Он должен был лучше знать.
Проблема в том, что он и в самом деле ей не доверял. Да, он верил, что она пытается помочь детям. Но ее методы… в лучшем случае непредсказуемы. И совершенно точно, что мысли по поводу о том, что допустимо при решении проблем, у них были совершенно различны.