— Здесь же, — и она обвела рукой, обозначая всю страну, а не только трейлер, в котором они находились, — нас очень мало, и как правило мы отправляемся туда, где мы нужны.
— Разве это не затрудняет твою преподавательскую деятельность? — спросил Лиам. — Или это тоже часть обмана?
— Ха. Это больше прикрытие, хотя я и преподаю каждый раз, когда выпадает такая возможность. На самом деле мне это нравиться. Но я почти всегда в формальном отпуске; путешествую, исследую, собираю образцы.
Она указала на множество баночек и бутылочек и пучки всяких трав, рассованных по углам и в ящичках, подвешенных на чугунных крюках на стенах.
— На все Штаты только три Бабы, и поэтому мы едем туда, куда нас призовут. Вот так я и оказалась здесь.
— Да Боже ж мой! — воскликнул Лиам пораженно. — Неужели не будет более эффективно разделить страну на три части, и одна из вас возьмет на себя восточную часть, вторая — середину и третья — запад?
— Полагаю, что да, — сказала Баба, хмуря брови. — Никто и никогда не предлагал этого прежде. А на данный момент, двое из нас базируются в Калифорнии, и поэтому я не знаю, как мы решим, кто за какую территорию будет отвечать. — Она небрежно подернула плечом. — Кроме того, к чему беспокоиться? Все и так хорошо работает.
— Ну не знаю, — Лиам, подражая ей, ответил небрежным тоном как она ранее. — Я просто подумал, что, может, однажды ты захочешь где-то обосноваться. Разве Бабы так никогда не делают?
— Некоторые делают, — сказала она, подумав. — Обычно, когда тренируют следующую Бабу преемницу. Для маленького ребенка слишком тяжело вот так постоянно переезжать. И тогда другим Бабам приходиться брать на себя вызовы, которые пришли из далека. Честно, я никогда особо об этом не задумывалась. Всегда казалось, что еще не подходящее время.
Его ореховые глаза смотрели прямо в ее с минуту.
— Есть ли что-то, что может заставить тебя подумать об этом?
Каким-то образом ее руки опять встретились с его. Ее сердце так сильно билось в груди, как будто запертая птичка, пытающаяся освободиться. Цвет его радужки менялся от голубого к зеленому и затем серому, как океан, обещая приключения абсолютно отличные от тех, в которых ей доводилось бывать за всю ее долгую кочевую жизнь.
Затем он наклонился и поцеловал ее, его сильная рука обхватила ее лицо с удивительной нежностью и губы медленно заскользили по ее. Жар такой силы поднялся с низа живота и затопил всю ее, что, казалось, она очутилась в жерле вулкана, и раскаленная лава желания и страсти восстали в ней подобно всеразрушающей силе природы.
Она с энтузиазмом откликнулась на его поцелуй, почти рыча от радости, что, наконец, ощущает его в своих руках, может почувствовать как он улыбается под ее губами.
— Боже, я хочу тебя, — сказал он, отрываясь от нее и глядя потемневшими глазами. — Думаю, я хотел тебя с того первого дня, как увидел, ты стояла возле мотоцикла, вся в коже и твои удивительные волосы просто парили над плечами.
Он пропустил ее локоны сквозь пальцы, как будто это был драгоценный шелк из далеких стран. Его желание мгновенно воспламенило ее собственное, и она стянула свою рубашку через голову, любуясь его потрясенным и восхищенным взглядом, когда он осознал, что под ней ничего не было. Ну, а затем были только восхитительный хаос из страстных поцелуев, горячие ласки и громкие стоны, пока они исследовали потайные места друг друга, выясняя, где нежно, где твердо; где сладко, где солено; наслаждаясь каждой новой находкой.
В какой-то момент они скатились с дивана на пол, и именно там она, наконец, приняла его в себя, полностью погрузившись в ощущение этого чуда, их накрыло волной безудержной страсти, которая унесла их в свои воды, чтобы затем истощенных, после перенесенной бури, оставить в объятиях друг друга.
Чуть позже, оба были немного выведены из равновесия, ощущая неловкость из-за этой внезапной близости. Приведя себя в порядок, они сидели рядышком, пытаясь отдышаться и решить что сказать. Лиам уже было открыл рот, чтобы что-то произнести.
Но тут вдруг хлопнула дверь, и заскочил Чудо-Юдо, и начал отряхиваться, разбрызгивая воду везде вокруг себя, включая их двоих. Лиам подпрыгнул и отодвинулся от нее в другой конец дивана.
— Снова идет дождь, — сообщил пес.
Баба закатила глаза.
— Заметно, — сказала она едко. — Похоже, что ты половину принес на себе.
Чудо-Юдо посмотрел на них с надеждой, в которой сквозило любопытство.
— Надеюсь, я чему-то помешал, — и он поиграл меховыми бровями.
— Не смеши меня, — сказала Баба, вставая. — Мы просто разговаривали. По делу. И о пустяках.