33
Большинство людей смеются над тем, чего не могут понять, и считают, что того, чего они не знают на своем опыте, не существует. До тех пор, пока они не столкнутся с этим лицом к лицу. Лишь тогда они впервые по-настоящему все понимают.
Не знаю, как я попал домой. Но машина сейчас стоит на подъездной дорожке, а я, будто в трансе, открываю дверь в квартиру. Голова идет кругом.
Я не могу поверить в то, что произошло, мысленно прокручиваю и проживаю этот день снова и снова. Наши разговоры, слова и эмоции Джун, ее смех. Я думаю обо всех моментах последних нескольких месяцев и задаюсь вопросом, действительно ли я был таким дураком и пропащим мечтателем. Неужели я только придумал, что что-нибудь может измениться, что между нами что-то есть. Что между нами должно быть что-то.
Если бы мне впервые было так плохо, я бы подумал, что меня в любой момент может стошнить. Я вхожу в квартиру и на ходу пинаю дверь ногой. Когда она захлопывается, я слышу потрясенный вскрик Энди. Кажется, она упала с дивана – или с Купера, на котором расстегнута рубашка.
– Черт бы тебя побрал, – бормочет он и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Затем он переводит взгляд на Энди, которая пытается встать, убирая с лица несколько прядей.
– Извините. Все в порядке?
– О боже. Это Мэйсон?
Я ничего не отвечаю. Только стою как дурак и безмолвно смотрю на лучшего друга.
– Мэйс, что случилось? – Купер помогает Энди встать, затем бросается ко мне. – Ты смертельно бледен.
– Где Джун? Как она? Она в порядке? – Энди в панике подходит к нам.
Я качаю головой.
– Нет, – наконец выговариваю я. – Точнее, я не знаю, – я сокрушенно закрываю лицо руками.
– Мэйс, в чем дело? – Купер хватает меня за руку и ведет к дивану – я должен сесть, но, черт возьми, я не хочу сидеть.
– Мне… мне нужно увидеть Джун. Я вызову такси.
– Поезжай, у нас все будет хорошо.
Не говори чепуху, Куп. Ни у кого здесь не будет все хорошо… Но я этого не говорю. Я еще не реагирую, когда Энди внезапно возвращается из своей комнаты с сумкой в руках, кладет ладонь мне на плечо, проходя мимо, и ненадолго сжимает его. Потом я даже не заметил, как она ушла.
– Мэйсон, я не буду терпеть это. Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь. Что произошло?
– Мне нужно время побыть с собой. – Мой голос едва слышен, хотя в моих ушах он звучит громко и резко. Я чувствую себя так, как будто у меня внутреннее кровотечение. Как будто что-то разрывает меня изнутри. – Джун не хочет быть со мной, – это все, что я могу сказать. Больше я ничего не могу объяснить.
Купер ругается сгоряча.
Я разворачиваюсь и выхожу из квартиры, в которую только что вошел. Бегом спускаюсь по лестнице к машине, сажусь и уезжаю.
Музыка кричит. Двигатель ревет.
Сначала я бесцельно езжу по городу, пока не узнаю улицу, по которой движусь. Еще один поворот, и я буду в клубе – так я и делаю. Я веду машину на следующую улицу, паркуюсь и открываю один из боковых входов. Вхожу внутрь. Воздух слегка затхлый, все выключено. Я нащупываю один из выключателей на стене, и тут же зажигается основное освещение.
Я все еще пытаюсь понять, что пошло не так. Пытаюсь осознать то, что произошло.
Что теперь все действительно кончено.
Ноги несут меня по танцполу к большому бару, где я включаю более мягкое освещение над зеркальными шкафами со спиртным, прежде чем снова окунуть весь остальной клуб в темноту. Мне не нужен яркий свет, мне нужны тишина и покой. И то, что заставит меня забыться.
Так что я беру бутылку своего лучшего виски, сажусь на один из барных стульев и наливаю себе первый стакан.
Я пью, и алкоголь обжигает. Но не так сильно, как боль, которую причинила мне Джун.
Еще стакан, еще один… Я ставлю его, издаю какой-то сдавленный звук и закашливаюсь от того, что глотнул слишком много за раз, затем кладу руки на барную стойку и опускаю голову на них.
Почему я не мог забыть тогда о Джун? Почему я снова влюбился? Почему я допустил это?
Я помню все, как будто это было вчера.
Я влюбился в Джун, еще когда она с дерзким и вызывающим взглядом сунула кусочек ананаса в карман моей дизайнерской рубашки.
Наверняка она сначала приняла меня за кого-то другого и вообще не знала о том, кто я. Каждый раз, вспоминая об этом, я ухмыляюсь и качаю головой. Даже сейчас. Я вспоминаю этот огонь в ее глазах, разъяренные нотки в ее голосе, когда она заявила мне, чтобы я убирался прочь, и что я никогда не смогу заставить ее стонать так, как этот коктейль, и – клянусь, – еще тогда я дал себе слово, что однажды сделаю это.