Я кладу салфетку в карман, достаю следующую и продолжаю. Это безумие… Я снимаю слой за слоем, очищая всю левую сторону лица, вниз по шее до конца пятна. Я знаю его линии и границы наизусть.
Затем я стираю макияж со второй половины лица, пока его не останется вовсе.
Закончив, я убираю последнюю салфетку и открыто смотрю на Мэйса. Его глаза широко раскрыты, но что значит его взгляд, мне не ясно.
– Я не смогла тогда решиться на это. Я притворялась, что ты значишь для меня не больше, чем Купер или Дилан. Как будто ты просто друг. Я врала самой себе, и хуже всего то, что в глубине души я знала это с самого начала. У меня просто не хватило смелости признать это, – я стою перед ним, тихо всхлипывая. – Это называется винным пятном. Врожденный порок, изменение кожных покровов. Лазерная терапия мне не помогла, поэтому я использую профессиональную косметику. Потому что я не могла принять то, что я «особенная». И я подумала, что если даже мне не вынести этого, то как это может сделать кто-то другой?
Я решительно вытираю слезы и пристально смотрю на Мэйсона.
– Теперь ты знаешь. Я не та Джун, которая тебе нравилась. Но… – я глубоко вздыхаю. – Но я та Джун, которая влюбилась в тебя.
Он не отвечает. Внутри меня нарастает паника. Я отворачиваюсь, чтобы скорее уйти. Но внезапно Мэйс вскакивает так порывисто, что барный стул падает на пол, и спешит ко мне. От моей смелости не осталось и следа, она моментально испарилась. Я чувствую себя словно голой. Уязвимой. Ничем не прикрытой. Это как стоять на поле битвы без оружия и щита.
– Куда же ты, котенок? – тихо спрашивает он. Мы стоим друг перед другом, но не соприкасаемся. – Господи, Джун. Я хотел бы разозлиться на тебя. Всего раз я хотел бы быть тем, кто из нас злится, потому что ты так долго скрывала это от меня и обманывала. Потому что ты не объясняла мне, что происходит. Потому что ты решила за меня, что мне это не нужно. – Когда я опускаю глаза вниз, он кладет руку мне на щеку. Прямо на винное пятно, и я шумно вдыхаю, поднимаю взгляд и немного откидываю голову назад, чтобы посмотреть на него. – Но я не могу. Ты действительно думала, что мне будет не все равно на это? Ты думала, меня это остановит? – Теперь он обхватывает мое лицо обеими руками. – Я люблю тебя, Джун. Я люблю тебя, когда ты злишься, когда ты смеешься, когда ты проклинаешь меня. Я люблю тебя. А то, что было раньше, это… полное дерьмо! Ты хоть представляешь, что делала со мной?
От его голоса у меня бегут мурашки по коже и все горит огнем. Его слова проходят волнами через меня, и я закрываю глаза, потому что не могу им поверить.
Это работает не так быстро. За один день такое не изменишь. Но я хочу попробовать.
– Я поступала некрасиво. Но я была в панике. В моей жизни был один парень, кому я показалась без косметики – это было давно. Но он нашел это настолько отвратительным, что… – я закусываю губу, потому что не могу произнести это.
В этот момент Мэйс наклоняется ко мне, целует меня, и я чувствую дымный аромат виски. Чувствую Мэйса. Этот поцелуй безумный, захватывающий – и очень короткий. Мы дышим громко и тяжело. После всего, что произошло, наши сердца все еще бьются так же сильно вблизи друг друга. Как же это хорошо! Невероятно.
Мэйс отпускает меня.
– Я не он, Джун. Я это я, и это… – он дарит поцелуй мне в щеку, проводит языком по моему пятну, по моей шее, вызывая мурашки, и прижимается губами к моему уху, – …ничего не меняет.
Неожиданно он берет мою ладонь и прислоняет к себе ниже живота. Я чувствую, как его эрекция все сильнее проступает сквозь ткань штанов, и у меня перехватывает дыхание. Другой рукой я залезаю под его рубашку, пытаясь осознать, что он принимает меня такой. Что мне больше никогда не придется прятаться от него.