Ни едкого ответа, ни резких аргументов, ни злорадства с ее стороны. Ничего. Джун просто стоит на месте, и это сводит меня с ума.
Мои пальцы так и тянутся, чтобы прикоснуться к ней, исследовать ее кожу, спину и…
Я должен очень срочно и очень быстро подумать о чем-то другом, прежде чем мои желания доберутся до моих штанов и станут очевидны для всех.
– Я могу помочь или мне все-таки уйти?
Я предоставляю ей выбор. Он всегда был у нее и всегда будет, в том, что касается меня.
Секунды, в течение которых я жду ее ответа, тянутся, как старая жевательная резинка. Как вечность, в которой я слышу только наше дыхание, стук крови в ушах и глухой рев музыки на заднем плане.
Наконец она кивает. Но при этом по-прежнему не шевелится и не отходит в сторону, чтобы дать мне доступ к полке и ее майке. Поэтому я подхожу к ней очень близко, до тех пор, пока ее плечи не коснутся моего торса, и я не упрусь подбородком в ее затылок. Пока ее фруктовый шампунь и сладкие духи не ударят мне в нос и не затуманят мой разум. Боже, вот как, наверное, и должно ощущаться чистилище – мучение и блаженство одновременно.
Мои пальцы немного дрожат. Но они не прикасаются к Джун. И не прикоснутся. Не так. Не здесь. Не без ее желания. Я поднимаю руку, наклоняюсь еще немного вперед и хватаю ее майку, до которой легко могу дотянуться и сдернуть. Похоже, тонкая ткань зацепилась за старый гвоздь. Топ почти полностью разорван.
Не глядя вниз, я протягиваю его ей, держа на указательном пальце то, что осталось.
– Не думаю, что это тебе еще пригодится, – замечаю я настолько спокойно, насколько это возможно, и до меня доносится возглас, полный разочарования, когда она берет его у меня и осматривает.
Одним быстрым движением я отворачиваюсь в сторону, расстегиваю рубашку и снимаю ее. Под ней остается тонкая майка, а наверху у меня есть запасная одежда, так что не о чем и говорить. С колотящимся сердцем я набрасываю свою темную рубашку на плечи Джун и стараюсь при этом не смотреть на нее.
– Что это такое?
– А на что это похоже, котенок?
Я с трудом сдерживаю невольный стон, когда Джун, потянувшаяся за рубашкой, на мгновение прикасается и к моей руке.
– Очень мило с твоей стороны, – громко шепчет она.
Я должен идти. Причем быстро. Прежде чем сделаю что-то, о чем пожалею. Не потому, что я этого не хочу, а потому, что это может разрушить между нами все… Абсолютно все.
Потому что я хочу гораздо большего, чем это.
– Не вопрос. – Я осторожно убираю от нее свою руку, стремительно поворачиваюсь и иду обратно к двери. Каждый шаг, отдаляющий меня от нее, причиняет боль. Не только внизу живота, а больше всего в проклятом сердце. Когда я стал таким… чувствительным? – Я закрою за собой дверь, чтобы никто не ворвался с сюрпризом, и предупрежу Энди, что ты скоро вернешься и с тобой все в порядке.
Не дожидаясь ответа или еще одного ее взгляда, я выхожу со склада и, несмотря на то, что обычно эта дверь всегда распахнута или хотя бы приоткрыта, я закрываю ее, как и обещал, и с шумным выдохом прислоняюсь к ней спиной.
Сам не свой, тру руками глаза и пытаюсь взять под контроль дыхание. Стараясь прийти в себя, я пару раз провожу пальцами по волосам, порывисто и резко, и слишком поздно мне приходит в голову, что от моей прически так ничего не останется. Но сейчас мне на это плевать. У меня совсем другие проблемы… Мне чертовски жарко – и это не из-за температуры в клубе.
Делаю последний вдох, затем трогаюсь с места и возвращаюсь в зал. Когда я снова оказываюсь в клубе, пройдя по коридору, меня охватывает волна душного воздуха, еще более громкая музыка, чем раньше, и дикий смех. Атмосфера здесь хорошая, и музыка отличная. Освещение включено как надо, и кондиционер с вентиляцией наконец-то заработали на полную мощность. Раньше у нас были с этим некоторые трудности, поэтому жара наступала намного быстрее.
– Мэйс! У Джун все нормально? – Энди внезапно оказывается рядом со мной. – Куда делась твоя рубашка? – она смущенно указывает на меня.
– Да, все хорошо. Джун сказала, что все сейчас принесет. Моя рубашка у нее… она по неосторожности порвала свою майку.
Звучит неправдоподобно и ужасно тупо, даже несмотря на то, что я ничего не придумал.
– Хорошо, – недоверчиво отвечает Энди, исследуя меня своим взглядом-рентгеном.
Я должен убежать как можно скорее, пока не стало слишком поздно. Мне действительно неловко.
– Зови меня, если возникнут какие-то проблемы или еще что. Я буду наверху, в офисе. Займусь оформлением всяких бумажек.