И он становится еще лучше, потому что телефон звонит снова – опять мой отец. Хотя это уже невозможно.
Я хочу решительно сбросить вызов, но знаю, что рано или поздно должен буду ответить и начать этот разговор. Отец звонит мне каждый божий день в течение последних нескольких недель, так что это должно быть важно или срочно. Наверняка это касается компании – там все и всегда важно или срочно.
И я более чем уверен, что он еще раз начнет объяснять мне, почему я должен взять на себя его фирму и принимать участие в жизни его империи, которую он с таким усердием построил. Тот факт, что он громче всех утверждает, что дело его жизни должно продолжаться в рамках его семьи, не лишен иронии. Кроме того, совсем скоро он выполнит свою угрозу, данную прошлой осенью, когда он заверил меня, что его терпение ограничено и что он не позволит мне и дальше тратить впустую свою жизнь. Мне пришлось выслушать все эти нотации на Рождество, пока мы сидели за праздничным столом.
Теперь срок, который он мне дал, истекает. Лето пришло, и я уже должен был присоединиться к компании.
Вопрос не в том, станет ли он как-то действовать и закручивать гайки, а только в том, когда это произойдет…
Надо отдать ему должное – настойчивости моему отцу не занимать.
И, конечно, он спросит меня, как продвигается учеба. Я был зачислен почти на два года, потому что он этого хотел, но о том, чтобы по-настоящему учиться, не могло быть и речи. Я поступил, потому что надеялся, что тогда он отстанет от меня. И, конечно, еще и потому, что это приносит мне пользу. Экономика, финансы – я посещаю отдельные курсы, которые могут быть полезны для клуба. Но не более того.
– Что ж, поехали.
Я узнаю все ответы, только если наконец приму звонок от него. Может, после этого он оставит меня в покое хотя бы до Рождества.
– Мэйсон. – Его голос глубокий и немного сердитый.
– Чем обязан? – спрашиваю я спокойно и вежливо.
– Почему ты никогда не отвечаешь на мобильный? Хороший бизнесмен всегда должен быть на связи.
Пауза.
Я жду.
– Конечно, ты и сам это знаешь, – признает он, и в этом уверен не меньше меня. Мы оба прекрасно знаем, почему я не отвечал.
– Гриффин заходил к тебе, – это не вопрос.
– Неплохо было бы предупреждать, – признаю я.
– Это случилось бы, если бы ты не избегал моих звонков.
Туше.
Совершенно измученный, я иду к своему письменному столу под маленьким окном, из которого открывается невероятно захватывающий вид – прямо на кирпичную кладку напротив. Я прислоняюсь к нему и тру ладонью виски. Я полностью изнурен.
– Что ты хочешь, папа?
– Приходи в компанию, мальчик.
– Как часто ты собираешься заводить этот разговор? Я не хочу иметь ничего общего ни с компанией, ни с этими людьми, ни с Гриффином, ни с тобой.
Во мне закипает гнев. Медленно, но верно.
– Что сделано – то сделано. Надо оставить прошлое и двигаться вперед.
Теперь я уже смеюсь. Такие слова может произнести только человек, у которого в прошлом не было ничего важного или того, что глубоко ранило его.
– Я сейчас положу трубку.
– Мэйсон, – предупреждает он, – ты присмотришься к фирме и сделаешь это со всем старанием. Клуб не имеет значения, важно твое будущее.
– Ты имеешь в виду, что важны компания и твоя репутация. Кому нужен сын, который руководит – по твоему мнению – третьесортным клубом, где развлекаются простые люди. Или как?
Он не реагирует. Может быть, в этом нет необходимости, потому что это правда.
– Я хочу, чтобы мы договорились о встрече в следующем месяце.
– Что-нибудь еще?
– В следующем месяце, Мэйсон.
Он вешает трубку.
Я небрежно бросаю смартфон на стол, глубоко вздыхаю и ненадолго закрываю глаза. Он не может заставить меня это сделать. Но может значительно усложнить мне жизнь. И я чувствую в себе сопротивление. Я понимаю, что, может быть, мне следует уступить, потому что я веду себя, как он: выношу суждения, не вникнув в суть вопроса. Но после всего, что подарило мне мое прошлое – отсутствие матери, отец-трудоголик, предполагаемый друг Гриффин, который без стеснения лезет в самое сердце компании и всегда готов нанести удар в спину, и бесчисленного множества других, жадных до денег манипуляторов, – я все еще не готов к этому шагу.
Я смотрю на лежащие передо мной бумаги, но, поскольку я не в состоянии ясно мыслить, а этот разговор еще звучит отголоском в моих ушах, я откладываю их в сторону, в специальный ящик. О них позабочусь завтра.
Я обожаю свой клуб. И не собираюсь принимать неверные решения или садиться за работу без энтузиазма только потому, что отец выбил меня из колеи.