– Энди! Ты нужна мне здесь.
Теперь он втягивает и Энди. Отлично. Надеюсь, она его образумит и объяснит, что его просто переклинило. И вытащит его из моей комнаты. Я хочу побыть один. Это так сложно понять?
– Я была уже на полпути на улицу. Что случилось? Это что… Боже мой! – Я слышу, как она останавливается, тяжело дыша. – Он до сих пор спит? С опущенными шторами? На нем… на нем хлопковая пижама? – Ее голос срывается, и я прижимаю подушку к голове.
Можно подумать, в моей жизни никогда не было пижамы… Ну, ладно, я давно ее не надевал. И она у меня всего одна. Но мне просто захотелось достать ее. Почувствовать уют. В этом нет ничего такого.
– Это как спортивки, – добавляет она, – только еще хуже. Он сошел с ума.
Что за чушь.
– Ладно, ладно, Энди, дыши. Ты меня слышишь? Все будет хорошо. Просто бери Носка и иди на улицу. Я сейчас.
Слышны негромкие шаги.
– Ты это слышал, Мэйс? Энди сказала, что ты сошел с ума. Потому что мы тебя таким не знаем. Ты не носишь ни пижам, ни спортивных штанов. Не хочешь объяснить, в чем дело и как это могло произойти? Вчера же все было хорошо. Сперва ты вел себя немного ворчливо и задумчиво, но время от времени даже ты бываешь таким. Это еще не повод волноваться. В клубе ты сидел в офисе и просил тебя не беспокоить, потом мы поехали домой. Ты пожелал нам спокойной ночи. А что теперь? Что пошло не так за последние двенадцать часов?
– Я не собираюсь повторять это снова, Лейн. Отвали! И поправь эти чертовы шторы, – шиплю я.
– Мэйс, клянусь, у тебя есть ровно одна минута, чтобы дать мне правдоподобное объяснение этому. Ты никогда не просыпаешься позже восьми, занимаешься спортом почти каждое утро и на ночь не надеваешь ничего, кроме нижнего белья или этих своих странных шелковых штанов с приходом зимы. Я бы меньше волновался, если бы ты лежал передо мной в кимоно. Но это не кимоно, сейчас не зима, и на тебе не шелк, а только выцветший хлопок. Мне нужны ответы. Немедленно!
– Зачем ты пришел? Я что-то не припомню, чтобы ты это говорил.
– Я хотел спросить, могу ли одолжить твою машину. Мы собирались поехать с Энди в центр города пообедать, и она была бы рада взять с собой Носка. На мотоцикле это невозможно. Поэтому я пошел в твою комнату и увидел… это.
Я поднимаю подушку с головы и, прищуриваясь, смотрю на Купера. Он, потрясенно размахивая обеими руками, показывает на меня и коричнево-желтую пижаму, которая при дневном свете действительно выглядит так, будто меня вырвало. Не то чтобы я себя так не чувствовал…
Откинув подушку, я с недовольным стоном сажусь и протираю глаза.
– Который час?
– Половина второго.
– Хм, я думал, позже.
– Черт, Мэйс. Я переживаю. Скажи мне, что происходит. Твой костюм валяется на полу, ты откопал свою старую приставку из кладовки, и, похоже, ты даже курил сигары. Помимо запаха, мне говорит об этом тот факт, что ты использовал свое искусственное растение на подоконнике в качестве пепельницы. У тебя была какая-то своя закрытая вечеринка или что?
– Можешь взять машину. Не заставляй Энди ждать. У меня все в норме.
Куп пытается пригладить свои слегка растрепанные волосы. Он смотрит то на дверь, то на меня, пока я оглядываю комнату. Теперь, когда светит солнце, все выглядит уже не так уютно. И не кажется такой уж хорошей идеей.
На моем столе в дальнем углу, как всегда, порядок, из открытого шкафа рвется хаос. Ткань какой-то одежды выглядывает наружу, застряв между дверцами из массива дерева.
– Ты был пьян? Я не могу объяснить это по-другому.
– Нет, я не был пьян. Я был чертовски зол, ясно? И просто немного выпустил пар. Возможно, я переутомился. И, возможно, я переборщил с кофеином, потому что выпил около десяти эспрессо за ночь. Двойных. Но алкоголя не было. Просто гнев, отчаяние и мое проклятое ущемленное эго.
Джун настоящий каннибал. Она сожрала меня с потрохами, а потом просто выплюнула обратно, потому что я у нее не переварился. Звучит отвратительно, если подумать. Я неприязненно морщусь.
Куп скрещивает руки на груди.
– Мэйс, – начинает он. – Что-нибудь еще происходило между тобой и Джун? После той пятничной ночи? Или все это как раз из-за того случая? Поговори со мной, черт возьми!
– Вчера ее не было в клубе. Я спросил Энди, как у нее дела, и она сказала… – я делаю глубокий вдох, – сказала, что я должен дать ей время. И что все будет хорошо.
Будет подло, сейчас это нехорошо. Боже, это все так сложно.