– Значит, все хорошо. Я не хотела, чтобы между нами было какое-то напряжение. Чтобы ты злился на меня.
– С каких это пор ты думаешь о том, стану ли я злиться на тебя?
– Черт побери, Мэйс! Слушай, когда я говорю с тобой – этого я не говорила. И даже если это произойдет, то тебя это не касается.
Я прохожу мимо него, сознательно игнорируя его резкий ответ. Придурок. Почему я вообще так много думала об этом? Кажется, я его не особо волную.
Я так хотела быстрее уйти от него, что выскочила на танцпол.
– Привет, хочешь потанцевать со мной? – шепчет кто-то мне на ухо, и я вздрагиваю, потому что мысленно все еще усердно оскорбляла Мэйсона.
– Нет, извини, я на работе, – отвечаю я блондину с улыбкой из рекламы Colgate, демонстративно приподнимая пустой поднос. Я правда сейчас не в настроении.
– Мм, мне нравятся баркиперы, – снова шепчет он.
– Ага. Серьезно? Рассказывай больше, – саркастически бормочу я, проталкиваясь мимо бешено целующейся пары. Внезапно я спотыкаюсь и вскрикиваю, продолжая по инерции падать вперед, пока не приземляюсь на грудь кому-то, от кого пахнет пивом. Только не это!
Моя маска чуть не соскользнула. Боже, что не так с людьми? Поднос валяется на полу.
– Оп-ля! – говорит он. У него приятная внешность. Возможно, во все дни, кроме сегодняшнего, с ним еще и приятно общаться, но это никак не объясняет его руку на моей заднице.
– Оп-ля? – отвечаю я сердитым шипением. – Немедленно отпусти меня, или я покажу тебе такое «оп-ля»…
– Прошу один танец, только и всего.
– Нет.
– Тогда выпьем?
Что непонятного в отказе? Как можно сделать ответ «нет» еще более очевидным?
– Извини, но я не пью с тугодумами. Алкоголь может убить последние оставшиеся клетки мозга. Это было бы безответственно с моей стороны.
Он улыбается. Вообще-то я не шутила.
– Дай мне пять минут.
– Нет! – раздраженно восклицаю я, освобождаюсь от его хватки и поднимаю свой поднос, но парень выхватывает его у меня и поднимает высоко у себя над головой. Моего роста не хватает, чтобы достать его. Я тянусь за ним, но поднос вне досягаемости, и я прихожу в ярость.
– Ладно, оставь себе. Можешь потанцевать с ним, развлекайся, как хочешь. Но затем принеси его мне в бар через обещанные пять минут.
Его рука внезапно оказывается на моей руке. Хватка слишком крепкая, слишком навязчивая.
Ненавижу клубы. И будьте прокляты тематические вечеринки…
– Да ладно, чего ты такая? – вот как он запел.
– У тебя что, нет друзей?
– Они там, веселятся, – он кивает в неопределенном направлении.
Я отдергиваю руку и пристально смотрю на него.
– Я сказала «нет». Могу повторить по буквам, если ты настаиваешь. Отвали!
Где мои туфли на шпильках, когда они так нужны?
– Отпусти ее. Сейчас же.
Мой взгляд мечется вправо. Мэйсон.
– Брось, я в порядке, – объясняю ему я, в то время как наш красавчик подозрительно спрашивает его:
– А ты кто?
– Знакомый.
Что?! Я так ошарашена, что перестаю сопротивляться. Знакомый? Он так это называет?
– Я верну тебе малышку через пару минут.
– Нет! – Я ударяю его по плечу, но он даже не шевелится. Зато у меня теперь болит рука.
– Разве ты не слышал? Нет – значит нет.
– Лучше молчи, ты сам меня тоже не слушаешь, – огрызаюсь я на Мэйса, который предостерегающе смотрит на меня в ответ. Я вижу что-то похожее на беспокойство у него на лице.
Конечно, мы вдвоем знаем, что это совсем другое…
– Ты должен отпустить ее, отдать ей поднос и продолжить наслаждаться вечером. Поверь, она не стоит таких стараний.
– Эй! Я очень даже этого стою, – возмущенно восклицаю я. Наверное, зря. Мэйс незаметно качает головой, подходит ближе к нам, и парень выглядит так, словно раздумывает об этом. И почти принял решение. Осталось добавить еще немного убедительных аргументов.
– Слушай, он прав. В клубе явно есть с кем провести время. В крайнем случае, на улице полно деревьев. Я уверена, ты что-нибудь найдешь для себя. У тебя получится!
Мэйс поджимает губы, а парень по-настоящему сердится. Ой. Кажется, я сболтнула лишнего.
– Что ты сказала?
Он отпускает меня, но с силой толкает поднос к моей груди так, что у меня сбивается дыхание. Я быстро хватаю его и на мгновение зажмуриваюсь.
– Ты плохо слышишь? – громко отвечаю я, потому что, в отличие от Энди, у меня, похоже, нет инстинкта самосохранения.
Мэйс оказывается передо мной быстрее, чем я успеваю сосчитать до трех, и заслоняет меня.