Это заставляет Джун закатить глаза.
– Дело не в этом. Не только в этом. Но, кстати, думаю, ты и неделю не выдержишь.
Теперь я улыбаюсь.
– Поспорим, кошечка?
– Я не собираюсь спорить. Я не пойду с тобой ни на какое свидание. Мы снова будем просто Джун и Мэйсон. Просто друзьями. Ясно?
– Ты боишься.
– Прости? – Ее глаза сузились в щелочки.
– Ты прекрасно меня поняла. Ты боишься, что тебе это может понравиться.
– Я ничего не боюсь, наглый идиот!
– Тогда не вижу проблемы в том, чтобы поспорить со мной.
Выругавшись, она сжимает руки в кулаки, прежде чем пристально посмотреть на меня и ткнуть мне в грудь пальцем.
– Ты не будешь трогать, смотреть, звонить или делать что-либо с девушками ровно двадцать дней. Ты даже не будешь упоминать их имена. Один неверный взгляд, один неверный порыв в сторону чьих-то округлых грудей – и ты проиграл. Тогда ты никогда больше не будешь беспокоить меня этой ерундой.
– А если я выиграю… – торжествующе добавляю я, – …ты сходишь со мной на свидание. Всего один раз. Одно свидание.
– По рукам.
Я протягиваю руку и смотрю ей прямо в глаза. Она энергично сжимает мою ладонь.
– Тебе конец, Мэйсон, – шипит она, прежде чем в ярости топает прочь, а я еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться в эйфории.
Двадцать дней. И я наконец-то получу свидание, о котором просил ее несколько месяцев.
Я перехитрил ее!
20
Подавился бы он тогда своим ананасом…
Вот как выглядит сумасшествие?
Если мне повезет, это окажется всего лишь дерьмовым сном.
– Нет, я не сплю… – стону я от разочарования и не могу поверить, что попалась на самый старый в мире трюк.
Уловка типа «да ты просто трусишь», которая дразнит наше эго. И Мэйс точно знает, как я ненавижу проигрывать. Этот манипулятивный маленький говнюк.
Тем не менее я еще не совсем отчаиваюсь, ведь, в конце концов, мы говорим о мужчине, у которого, судя по всему, когда-нибудь отвалится пенис от того, как усердно он им пользуется в последнее время. Так что есть шанс, что он проиграет. Есть надежда.
Сегодня воскресенье. Первые четыре дня прошли, осталось шестнадцать. Что плохо, так это то, что я с трудом смогу контролировать, будет ли Мэйс придерживаться наших договоренностей.
– Он будет, – шепчет мерзкий голос в моей голове. Он так сильно хотел этого гребаного свидания, что он все для этого сделает. Ради одной победы.
Поскольку я так подавлена, то решаю направиться к Энди. Уже почти одиннадцать, но, наверное, она еще спит после вчерашней смены. Меня не волнует, что я могу встретиться там с Мэйсоном. Может, мне даже удастся убедить его отменить эту хрень. Мы должны просто забыть дурацкий спор. Это было бы в интересах всех участников.
– «Друзья так не целуются», – тихо передразниваю я, открывая дверь квартиры, с коробкой «Эрудита» под мышкой. Энди придется пройти через это испытание прямо сейчас. У меня чрезвычайная ситуация. Может даже начаться преждевременный кризис среднего возраста.
Оказавшись в квартире, я в изумлении замираю: до меня доносятся голоса. Громкие настороженные голоса. Она проснулась? И уже с кем-то разговаривает? Ха… действительно необычно.
– Привет! – кричу я в гостиную. Энди выглядывает из-за угла с раскрасневшимися щеками, и я точно могу сказать, что она нервничает и чем-то взволнована. Я что-то пропустила?
– Джун! Привет. Боже мой, мы договаривались встретиться?
– На самом деле это скорее неожиданный визит. У тебя все в порядке?
Я подхожу к ней, по пути бросаю коробку с игрой на диван и отчетливо слышу новые голоса. Это Купер и…
– Привет! – Из его комнаты выходит улыбающаяся девушка, сам Купер – за ней следом.
Они похожи как две капли воды. Ну, только она без бороды и с менее маскулинными чертами лица. Каштановые волосы, прямые и блестящие. Длинные, как когда-то мои. Узкий, немного вытянутый нос, такой же выступающий подбородок, как у Купера, слегка загорелая кожа и… ух ты. Один глаз карий, а второй – голубой с коричневыми крапинками. Я никогда не видела ничего подобного. Она немного ниже меня ростом, но не настолько маленькая, как Энди. У нее миниатюрная, но довольно спортивная фигура.
– Ах, ты, должно быть, Джун? Одержимость нашего Мэйсона. Благодаря тебе он теперь играет в «Уно». Я Зоуи.
– Уно? – раздраженно повторяю я, наблюдая, как Зоуи по очереди переводит взгляд с Энди на Купера.
Купер, лицо которого ничего не выдает, кажется каким-то неестественно спокойным, а в глазах Энди отражается мое замешательство.