Голова болит, мысли кружатся, как сумасшедшие.
Да, лучше я пойду. Я как будто внезапно оказалась здесь не к месту. Несмотря на то что Мэйс находится далеко от меня, в другой комнате, я чувствую себя неудобно. Как будто я мешаю. В любом случае Энди сейчас не может наслаждаться вечером со мной, а я хочу побыть одна.
Я глажу Носка в последний раз перед тем, как встать, натягиваю туфли и кладу попкорн на стол Энди. Я выхожу из комнаты как можно тише, крадусь по коридору, потом через гостиную и выхожу из квартиры.
Пишу Энди по дороге в общежитие, она увидит сообщение, как только проснется.
Привет, соня. Твой попкорн на столе, я не хотела тебя будить. Отдыхай, увидимся завтра на работе. Сыграть в «Эрудита» мы еще успеем.
Отправлено. Я бы хотела написать ей больше, поговорить с ней о том, что только что произошло – и в то же время я этого не хочу. Я не должна больше об этом беспокоиться. Мэйсон взрослый человек, это его отец, это его дело, а не мое. Это не мое дело. А что касается этого свидания… Я отбрасываю надоедливую прядь волос с лица. Даже если он выиграет пари, в этом нет никакой трагедии. Я схожу с ним на это дурацкое свидание, и после этого мы уладим данный вопрос раз и навсегда.
На самом деле повода для размышлений нет.
Все хорошо.
– Звучит как-то странно. – Энди скрещивает руки на груди, скривив лицо.
Я рассказала ей о вчерашнем дне, о моей встрече с Мэйсоном и его отцом в коридоре и о нескольких фразах, которые я услышала.
Мы только что вместе открыли клуб и теперь направляемся в комнату отдыха, чтобы сложить там свои вещи и подготовить все к сегодняшнему вечеру. Во вторник мы всегда приходим пораньше, потому что обычно нужно больше готовиться, чем в другие дни, но сегодняшняя тематическая вечеринка не требует от нас много работы, она ориентирована только на музыку: вечеринка в стиле 90-х.
– Ты когда-нибудь видела его отца?
– Нет. Я знаю не больше, чем ты. Ну, разве что немного. Купер иногда бросал пару слов о нем, но ничего существенного. Все, что я знаю, – это что у Мэйса не очень хорошие отношения с семьей, и он никогда не говорил со мной о ней раньше. Если я правильно помню, Мэйс должен присоединиться к компании своего отца. Но я не уверена.
– Похоже, ему этого не хочется.
– Он не очень разговорчив на эту тему. И я сама никогда не спрашивала. Это его личное дело, Джун.
Я чувствую предостерегающий подтекст и вздыхаю.
– Тем не менее я беспокоюсь, – признаю я, и, наверное, это раздражает меня больше всего.
– Есть еще кое-что… – У Энди снова появляется то странное выражение лица: что-то похожее на взгляд раненого оленя и рыбы, выброшенной на сушу. – Я думаю, это как-то связано, и когда я думаю об этом, то это имеет смысл, но, как я уже сказала, это не наше дело и…
– Энди! – перебиваю я и ловлю ее за руки, которыми она нервно размахивает в воздухе.
– Мэйсон уехал. – Этот приговор бьет меня будто пощечина.
– Как… Я имею в виду, куда?
Моя лучшая подруга пожимает плечами.
– Он очень рано собрался. Купер разговаривал с ним, мне кажется, они спорили. Но у меня еще не было возможности поговорить с ним об этом, и я не уверена, что он захочет. В любом случае Мэйс уехал. Он не попрощался, просто сказал, что свяжется с нами.
– Ты действительно не знаешь, куда он направился?
– Нет. Хотя его отец может быть причастен к этому.
– Ясно. – Я улыбаюсь, отпускаю ее руки и сменяю сандалии на рабочие туфли. Я отворачиваюсь от Энди и лихорадочно думаю о том разговоре. Вашингтон, так? Неужели он правда сейчас в округе Колумбия?
– Джун, – тихо шепчет Энди, но я просто качаю головой.
Я не хочу ничего слышать. Я понимаю, что веду себя глупо, что я не имею права злиться или обижаться. Хотя бы потому, что он вел себя как осел. Действовал мне на нервы все эти несколько месяцев и скоро наверняка заполучит свое свидание благодаря нечестному пари. А еще он дерьмово поступил, нагрубил мне и бросил… Я должна взять себя в руки.
Мэйсон уехал. Уехал…
23
Большинство вещей в жизни выглядят иначе, чем мы себе представляли. Они никогда не оказываются такими же: они всегда будут или лучше, или хуже.
Полеты никогда не были моим любимым занятием, и я рад, что все закончилось и я могу покинуть как самолет, так и национальный аэропорт. Я устал, раздражен и напряжен.
Я в центре Вашингтона, округ Колумбия. После того как я написал отцу, что согласен и что приеду, если он перепишет на меня квартиру, он сразу же ответил и сказал, чтобы я забронировал номер в Jefferson – это его любимый отель во всем округе, снаружи невзрачный, но стильный. Как только вы переступите его порог, сразу сможете догадаться, почему номера стоят так дорого.