— Какое это имеет значение?
— Ты спрашиваешь как юрист или как дизайнер? Тебе скажут, что Десницкая — взрослая девушка, что еще не прошло и суток, а потом спросят, какое отношение ты к ней имеешь.
— Я ее консультант!
— А кто просил меня рассказать ей о твоей профессиональной несостоятельности? Кто буквально заставил меня взяться за это дело только по устной договоренности? И если ты собираешься назваться ее, скажем, адвокатом, то покажи документ, где это зафиксировано?
Игорь понурил голову. Богдан строго смотрел на него.
— Если бы ты сразу назвал мне хотя бы размер наследства, оставшегося Корину от отца, у нас не было бы проблемы с Ириной.
— Но я его не знал.
— Да-да-да, это меня не удивляет. Так вот, оказывается наследство солидное. Тебе известен Иван Петрович Корин?
— Нет. А кто это? — заинтересовался Игорь. — Родственник Михаила Корина?
— Да-да-да, якобы сын его отца и претендует на часть наследства. Это пока не объявлялось, но сегодня будет в газетах. Иван Корин уже приехал к нам и даже снял небольшой дом.
— Так может он и замутил всю эту историю с монстром?
— Все может быть, — философски согласился Богдан. — Ты не мог бы позвонить Призорову и расспросить его об Иване Корине?
— А почему должен звонить я?
— Ты с профессором уже общался, к тебе он отнесется с большим доверием, чем к неизвестному голосу из трубки. А потом позвони и Стрешневу и скажи, что скоро я выведу монстра на чистую воду.
— Но Стрешнев хотел встретиться с тобой.
— А вдруг он уже отдыхает? Или начнет навязывать мне какое-нибудь интервью. У меня нет времени на глупости, но я не хочу портить отношения со своим издателем.
— Даже в такое время ты думаешь о своих романах, — вздохнул Игорь, но покорно взял в руки телефон.
Глава 9. НЕ СКЛАДЫВАТЬ ЛАПКИ!
Ирина поняла, что попала в беду, когда ей брызнули в лицо чем-то противным и, как оказалось, усыпляющим. Было глупостью поверить нелепым словам неизвестного из-за двери, что его послал Мишин. Но она открыла.
— Если меня поймают, — тихо сказал ей толстый человек с бородой, — я попаду в тюрьму на всю жизнь. — И показал ей пистолет. — Ты понимаешь?
Но не собирался стрелять пулями, это был не настоящий пистолет, а газовый. Она потеряла сознание. Самое обидное, что теперь не помнила лицо толстяка, не сможет никогда его опознать и обвинить.
Очнулась в полутемной комнате. Лежала на боку, и ее ужасно тошнило. Кто-то — ей трудно было открыть глаза и увидеть его — взял ее за запястье. Щупал пульс.
Постепенно тошнота утихла, и Ирина заснула.
В следующий раз проснулась под вечер, через окно с решеткой в маленькую комнату проникали красноватые лучи заходящего солнца.
Встала с кровати, машинально пригладила волосы, осмотрела себя. Забрали ее в чем была, в халатике и тапочках. Подошла к окну. Увидела небольшой квадратный дворик, окруженный высокими стенами каких-то зданий. Настоящая тюрьма.
Оглядела комнату. В углу раковина с краном и унитаз с мотком туалетной бумаги, вдоль стены стол, скамейка и кровать, прикрепленные к полу. Пол кафельный в коричнево-желтую плитку, стены до половины высоты в коричневой плитке, а выше и потолок покрывает сероватая облезлая краска.
Что-то ей эта комната напоминала.
Тихо скрипнула дверь. Вошел невысокий человек в карнавальной маске с блестками и бесформенном балахоне, который скрывал фигуру. Молча поставил на стол тарелку и чашку, вышел. В тарелке оказались макароны с тушенкой, кусок хлеба и ложка, в чашке — сладкий чай. Не ресторан, но голодом ее морить не собираются.
Она хотела помыть руки, но ржавая вода текла тоненькой струйкой, а мыла не было. Все же она сполоснула ладони и вытерла их туалетной бумагой. Когда поела, человек в балахоне забрал посуду.
Теперь можно было на выбор — смотреть в окно или думать, гадать о том, зачем ее похитили. Наверняка точно так же поступили и с Михаилом. Но зачем?
Со стороны окна донесся шум. Когда она выглянула во двор, то увидела худого мужчину с длинными седыми волосами и бородой. Шел он с трудом, еле волоча ноги, заложив руки за спину и опустив голову на грудь. Сначала Ирина пришла в ужас, потом поняла, что это не Михаил, а чужой человек. Он быстро посмотрел на нее и отвернулся.
Через полчаса человек в маске и балахоне увел его.
Наступил вечер. На окне закрыли ставни. И хотя за стенами ее тюрьмы было еще светло, в комнате стало хоть глаз выколи. Ирине стало жутко, но несмотря ни на что ее не покидала вера в Богдана и Игоря. Они ей помогут, конечно, помогут! Но тут же к горлу подступал колючий комок досады: они даже не знают, что ее, идиотку, так по-дурацки похитили.