Ответ получила быстро, когда начала встречаться с Робертом Фингерхудом раз в неделю, по средам. Обдумав ситуацию, она сказала Питеру, что вступила в любительскую театральную группу, которую посещала ее подруга Симона.
— Дорогая, я не знал, что тебя интересует театр, — заметил Питер.
— Ты не знал, что я интересуюсь антропологией, — напомнила она, чувствуя себя очень остроумной.
Беверли не думала, что Питер будет протестовать против ее отсутствия по средам. Так и произошло. Да и почему? У него появился лишний вечер для собственных дел, какими бы они там ни были. Теперь, когда Беверли регулярно спала с Робертом, она перестала все время думать о Питере. Он был всего лишь мужем, отцом ее детей, добытчиком, человеком, который спал рядом с ней.
— Знаешь, — говорила она своему отражению в зеркале, — для меня Питер сейчас имеет мало значения.
И хотя произносила эти слова с долей сарказма, в них просвечивала мрачная правда.
Встречи с Робертом по средам стали ключевым моментом в жизни Беверли, вся неделя строилась вокруг них, и она перестроила весь распорядок недели. Так, теперь Беверли ходила в парикмахерскую не в пятницу, а во вторник, чтобы Роберт видел ее прическу. А благотворительную работу в соборе она перенесла с утра в четверг на понедельник, потому что четверг посвящался отдыху, воспоминаниям и размышлениям.
Самым гнусным временем оказались уик-энды. Раньше Беверли с нетерпением ждала эти два дня, теперь они ее ужасали, и она старалась заполнить их делами. Она занялась гольфом и решила усовершенствовать свой французский язык. Питер был потрясен ее активностью, не подозревая, что главная цель — быть как можно дальше от него. Ей было неприятно видеть мужа, он напоминал ей о ее двойной жизни. И теперь, когда они оказывались вместе, она обращалась с Питером гораздо лучше, чем прежде. Легко быть добрым, когда ты ждешь объятий Роберта в следующую среду. Беверли и не подозревала, насколько сладостен может быть обман.
— Мамочка, ты хочешь стать актрисой? — спросила однажды Салли, когда Беверли уже собралась ехать якобы на встречу театральной группы. — И тебя покажут по телевизору?
— Нет, дорогая. — Беверли поцеловала дочь. — Это просто для себя.
— Малышка Фасси снова уписалась.
— Не давай ей так много пить.
Малышка Фасси была любимой куклой Салли. Беверли не понимала, почему так любят куклу, которая мочится, но для Салли это было очень важно, она не расставалась с куклой.
Маргарет смотрела на отлучки по средам с философским спокойствием.
— Наверное, вам нужно по временам выскакивать из упряжки, миссис Нортроп.
— Должно быть, так и есть, — ответила Беверли, сгорая от желания сказать Маргарет, насколько она права.
Вечера с Робертом быстро стали рутинными. Вариации были незначительными, потому что время не позволяло им терять ни секунды. Сначала они занимались любовью, потом Роберт готовил ужин, а затем Беверли возвращалась в Гарден-Сити.
Их тела приспособились друг к другу, и главной целью встреч стало удовлетворение потребностей со всем возможным мастерством. Разговаривали они немного. А о чем было говорить? Похотливый воздух жилища не располагал к словам. Они были просто счастливы вдвоем. Роберт освободился от горькой жизни с Симоной, а Беверли освобождалась от своих бед хотя бы на короткое время. Не было причин портить удовольствие, и их тела проникали друг в друга с отчаянием солдат, которые знают, что каждая битва может стать последней в жизни. А когда они выходили из сражения, шрамы были незаметными, а победа была совместной.
После этого, сидя за обеденным столом, рассматривали друг друга с обоюдным интересом. Роберт думал: «Неужели это та женщина, которую я несколько минут тому назад…» А Беверли думала: «Неужели это тот мужчина, в объятиях которого я…» Они едва узнавали друг друга, не знали, о чем им говорить, и даже смущались в эти моменты. В некоторых обстоятельствах физическая близость даже разъединяет людей. До смешного.
Были моменты, когда Беверли пыталась убедить себя, что Роберт в нее любился. Ей это было бы приятно. Связь между ними стала бы крепче, постельные дела еще горячее, и она тоже могла бы влюбиться в него. Ей не хотелось влюбляться в Роберта, потому что это существенно осложнило бы жизнь, но она мечтала о дикой, безнадежной страсти («Ты хочешь стать актрисой, мамочка?») и однажды в постели неожиданно сказала: