— Я все сделал, чтобы соблазнить ее, — заявил Роберт, — но она стояла, как скала.
— Это было нелегко, — сказала Анита.
Роберт и Джек обменялись быстрыми шутливыми ударами.
— Трудно все время быть на работе, амиго? — спросил Джек.
Роберт взглянул на Аниту, которая выбрала как раз эту минуту, чтобы выпятить грудь.
— Трудно только тогда, когда… трудно, — ответил Роберт, — амиго…
Вернувшись в квартиру, Джек для разнообразия решил заняться любовью.
— Ладно, Бейли, — сказала Анита.
Ему нравилось, когда женщина называла его по фамилии. Когда-то он сказал ей, что это устанавливает дружеские отношения. Аните так же не хотелось называть его «Бейли», как и трахаться сейчас. Но она будет делать и то, и другое до дня свадьбы. И ради этого сядет хоть черту на рога.
— Ты не снимешь эту хреновину? — спросил Джек, имея в виду юбку с кофточкой. Он уже разделся и ждал ее в постели.
— Здесь очень светло, — возразила она, взглянув на лампу у кровати, которую он, кажется, не собирался выключать.
— Не понимаю, почему стюардессы стесняются своего тела. Какой-то у вас у всех пунктик.
Аните было противно, что ее поставили в общий ряд и лишили индивидуальности, но она расстегнула змейки и медленно пошла по комнате под пристальным взглядом Джека Бейли в его объятия. Единственными словами до его поцелуя были: «Я чувствую себя такой толстой», — а потом она позволила себе раствориться в теплоте близости, хотя ее мысли были далеко от того, что происходило.
Причина того, что Анита ощущала себя толстой и не хотела заниматься любовью (думала она, когда его руки начали ласкать ее тело), в том, что приближаются месячные. Она давно перестала следить за циклом, как делала это в юности. Пятичасовая разница во времени сбила его начисто, у других стюардесс от этого были запоры, пилоты становились рассеянными, бортинженеры страдали бессонницей.
В бюллетене для внутреннего пользования авиакомпания предупреждала о возможных проблемах со здоровьем, отмечая, что перелетные птицы никогда не пересекают больше чем четыре часовых пояса за один раз.
Прочитав бюллетень, одна стюардесса, страдавшая хроническим расстройством желудка, сказала:
— Видите, эти маленькие воробышки, летящие зимой на юг, очень осторожны, они боятся испортить желудок. Интересно, может ли воробей залететь в аптеку и взять таблетки?
— Ты сухая, как кость, — через несколько минут объявил Джек. — Он не войдет.
— Войдет, — неуверенно сказала она.
— Чтобы поцарапаться? Как когда-то, когда я трахался в стогу сена. Лучше смажусь.
Но в ванной ему ничего не удалось найти, кроме тюбика с бриллиантином для волос, и он смазал им свой пенис.
— Это смешно, — сказала Анита, задумавшись о том, какие химикаты сейчас введут в нее.
Конечно, крем для мужских волос не должен содержать ничего вредного для женского влагалища, что там ни говори.
— Я вообще не хочу, — заявила она, когда Джек Бейли обильно смазал вход в сопротивляющуюся нишу.
Через несколько минут, к ее восторгу, он бурно кончил.
— Ну, теперь я спокоен на целый месяц.
Анита думала о смеси спермы и крема, бурлящей в ней, и собралась было пойти в ванну, чтобы смыть хоть часть ее, но потом решила подождать до утра.
— Я так устала, что и пошевелиться не могу, — сказала она Джеку, но он уже перевалился на свою сторону кровати и быстро заснул.
На следующее утро Джек улетел в Лондон, а Анита позвонила Симоне на работу и рассказала, что Беверли ушла от мужа и переехала в город.
— Но Роберт заявил, что она ушла не из-за него, — добавила Анита. — Он даже сказал, что связь между ними практически кончилась. Тебе не лучше?
В трубке был слышен мужской крик: «Куда запропастилось это чертово пончо?!»
— Все это дело с Беверли приобретает какой-то зловещий характер, — задумчиво сказала Симона. — Ну, мой босс в ярости, потому что его подруга не получила колонку, которую так жаждала. Наверное, она плачется в жилетку бедному мистеру Сверну, а он, в свою очередь, срывает зло на всех нас. Но есть странное совпадение: Лу Маррон не получила колонку из-за мужа Беверли.
— Я не знала, что он работает в «Тряпье».
— Я тоже, — сказала Симона. — В Мексике Беверли говорила, что он журналист, но не упоминала названия газеты, а меня, по правде говоря, это не очень интересовало.
— Забавное совпадение.
— Если ты хоть что-то понимаешь в астрологии, то сообразишь, что никакое это не совпадение. Знаешь, что я думаю?
— Боюсь услышать.
— Я думаю, это значит, что все мы: Беверли, ее муж, ты, я, Роберт, мистер Сверн, Лу Маррон — все мы знали друг друга в предыдущей жизни. Возможно, мы жили вместе в Атлантиде. Меня в дрожь бросает от этой мысли.