— Мы странным и таинственным образом оказались связанными, — мрачно сказал Роберт, яростно почесываясь, а Анита задумалась, не жили ли они все вместе когда-то в Атлантиде.
Когда самолет Аниты через два дня опоздал на шесть часов и приземлился в аэропорту имени Кеннеди, вшей у нее не было, а Нью-Йорк утопал в жаре раннего лета. В такси было очень душно. Анита даже испугалась, что упадет в обморок, и, когда вошла в квартиру, так и случилось. К счастью, Нэн, ее новая соседка, была дома и все видела. Позднее она рассказала:
— Ты падала на пол, как будто танцевала странный медленный танец.
— Это из-за жары. Невыносимая духота. Никогда со мной такого не было.
Когда она на следующее утро пошла к врачу, он спросил, когда в последний раз у нее были месячные.
— Не помню, — сказала Анита. — Я не слежу за этим.
И рассказала о нерегулярности цикла, от которой страдают многие стюардессы международных линий.
После того как доктор обследовал ее, он взял анализ крови и сказал:
— Подозреваю, девушка, что вы беременны.
— Беременна!?
Реакция у Аниты была такой же, как в случае со вшами. Смешно, невозможно, чтобы это случилось с ней.
— Но я не могу забеременеть. Я очень осторожна. Я всегда пользуюсь колпачками и все время смазываю их дорогим специальным кремом!
— Я сказал подозреваю, — терпеливо сказал доктор Кох. — Я не говорю, что уверен, но, к сожалению, все симптомы налицо. Матка твердая. Это один из первых признаков. Скажите, вас не тошнило в эти дни?
— Нет.
И тут вспомнила, как ее вырвало, когда она нашла записку Джека. Но кого бы не вырвало в такой ситуации?
— Грудь набухла, — продолжал доктор.
Щеки у Аниты вспыхнули.
— Я делаю некоторые… упражнения, чтобы увеличить ее, если хотите знать.
— Я получу анализ крови завтра днем, так что все прояснится.
Анита ненавидела его. Сначала увеличил размер колпачка, а теперь пугает ее угрозой беременности. Он чудовище, решила она, гинекологическое чудовище, которое любит пугать таких нежных девушек, как она.
— Уверена, что вы ошибаетесь, доктор Кох, — сказала Анита.
— Скоро узнаем. Позвоните мне завтра.
— Если хотите знать, что я думаю, то скажу, что вы разыгрываете не ту карту.
— Посмотрим. А пока я сделаю вам укол, чтобы попробовать вызвать менструацию. Было бы очень хорошо, если бы вы вспомнили хоть приблизительно дату последней. Чем больше задержка, тем меньше надежды, что уколы помогут.
— Уколы?
— Их три. Если первый не вызовет менструацию к вечеру, надо прийти завтра на второй, а послезавтра на третий.
— А если анализ крови будет отрицательным?
— К сожалению, даже отрицательный результат не дает стопроцентной гарантии. Все равно вы можете быть беременной. Всякое бывает.
— А если будет положительный?
— Положительный и есть положительный, — твердо заявил доктор Кох.
— Кажется, в последний раз это было в Риме, но я не уверена. — Анита боялась, что ее в любую минуту стошнит. — Надо посмотреть расписание и попробовать вычислить.
— Прекрасная мысль, — сказал доктор Кох. — А сейчас закатите, пожалуйста, рукав.
— По правде говоря, полет в Рим был очень давно.
— Постарайтесь выяснить точно.
Анита вышла из кабинета в угнетенном состоянии. Она направилась в «Палм Корт», выпила три рюмки бренди «Александр», съела салат из омаров и вспомнила слова Байрона о еде и питье женщин. Поэт утверждал, что в зрелище едящей или пьющей женщины есть нечто неприличное, если только речь не идет о салате из омаров и не о шампанском. Анита ощутила, что если бы Байрон жил сейчас, то он бы милостиво включил в этот список исключений и бренди «Александр».
Мы тайно встречались, молча сейчас я горюю, обманутая тобой…
Розовый салат из омаров, будто некий причудливый глаз, мрачно смотрел на нее, как бы подтверждая мрачный прогноз доктора Коха. Анита думала о записке, оставленной в пакете с салатом. Думала о Джеке. Она хоть когда-нибудь волновала его?
Затем вспомнила кое-что о полете в Рим. Она пила кофе с другой стюардессой в кафе «Эль Греко», и та сказала:
— Ты не мерзнешь? Или это только мне холодно?
— В апреле здесь холодно, — ответила Анита, — а мне вдвойне холодно, потому что у меня месячные.
Был примерно конец апреля, и стюардесса сказала:
— Ничего, скоро май, так что согреемся.
Слезы тихо закапали на красивые листья салата, когда она поняла, что месячные опаздывают уже на три недели. Ей хотелось закричать. Роберт Фингерхуд заразил ее вшами, от которых, однако, удалось избавиться за двадцать четыре часа, а Джек Бейли дал ей ребенка, которого она не могла завести, и понадобится гораздо больше времени, чтобы избавиться от него, и еще больше времени, чтобы попробовать забыть о нем.