— Конечно, это рискованно, — сообщила она Роберту, который, конечно, полностью оплатил билет, — но мне в таких случаях везет. Кто-то отказывается от места, а может, не все билеты раскупили.
— Ты там работаешь, — сказал он, — тебе лучше знать.
— Тебе нравится их девиз: «Со скоростью ветра»? Он напоминает мне старые фильмы Хеди Ламарр.
Четырнадцатого июня, ровно за неделю до двадцатишестилетия Аниты, она собирала вещи для полета в Сан-Хуан. И в эту минуту зазвонил телефон.
— Вы меня не знаете, — сказал в трубке женский голос. — Меня зовут Лу Маррон, я журналистка из «Тряпья».
— Слушаю.
Анита сообразила, что это та женщина, которая спит с боссом Симоны (а может, и с мужем Беверли), но что еще важнее — эта женщина могла быть одним из звеньев цепи, передавшей ей отвратительных вшей.
— Слушаю, — повторила она.
— Мой редактор хочет, чтобы я написала статью о стюардессах, — сказала Лу Маррон. — Как чувствуют себя стюардессы в форме, которую они должны носить на работе, как они одеваются в свободное время, как живут. И вопрос о путешествиях. Многие женщины мечтают, но не могут путешествовать, они жаждут прочесть, как вы ужинаете в Венеции, а завтракаете в Париже.
Ничего ты в этом не понимаешь, сестренка, хотела сказать Анита.
— Другими словами, — продолжала Лу Маррон, — я хотела бы взять у вас интервью. Вы согласны?
— Да, да, согласна, но, боюсь, придется подождать пару дней. Я сейчас улетаю в Сан-Хуан позагорать. Вернусь семнадцатого. Вы мне позвоните или я вам?
— Буду звонить, но вдруг вас не застану, так что запишите мой номер. Я уверена, что все прекрасно получится и я не отниму у вас много времени.
— Я тоже на это надеюсь, — сказала Анита, думая, что хочет встретиться с женщиной, которая заражает невинных людей вшами.
Через несколько часов в аэропорту Аните небрежно сообщили, что мест на самолете Роберта нет.
— Извините, — сказал клерк, — самолет заполнен.
— Я в отчаянии, — заявила Анита. — Даже не верится. Такого никогда не бывает.
В конце концов они решили, что Роберт летит этим рейсом, а Анита сядет на один из двух следующих рейсов в этот же день. Клерк сказал, что, скорее всего, места там будут.
— Это безумие! — воскликнула Анита, целуя Роберта на прощание. — Мне надо делать аборт, а летишь ты.
— Я буду ждать тебя в «Хилтоне». Ты скоро прилетишь, не волнуйся.
— Помнишь «Со скоростью ветра»? — спросила она. — Теперь это напоминает мне фильм ужасов.
— Не огорчайся, — сказал Роберт. — Все образуется. Увидишь. Мы хорошенько выпьем, когда все закончится. Банановое «Дайкири».
— У меня аллергия на бананы.
Глава 7
К тому времени, когда Лу поймала Аниту и договорилась о встрече, она уже взяла интервью у трех стюардесс из других авиакомпаний и решила, что они представляют собой забавное сочетание няньки и куртизанки. Когда говорила с Анитой, та предложила пообедать в «Палм Корт».
— Я обожаю это место, а вы?
Лу не просто не любила «Палм Корт», она презирала его, но поскольку она больше нуждалась в Аните, чем та в ней, то пришлось согласиться. Профессия научила ее уступчивости. Эта тактика порождала глубоко спрятанную неудовлетворенность, которую лучше всего в минуту откровенности выразил Питер Нортроп:
— Иногда я думаю, почему я беру интервью у них. Почему не наоборот?
Лу была убеждена, что все репортеры временами так думают, если не всегда. Их профессия носила отпечаток двусмысленности. Ты чувствуешь себя гораздо выше собеседника и в то же время значительно ниже. Лу давно поняла: когда она думает, что не мерит людей своими мерками, именно в эту минуту она это и делает. И, конечно, именно поэтому многие репортеры вставляют в интервью гнусные куски, как делала это и Лу. Слишком трудно проглотить собственное унижение.
В утро встречи в «Палм Корт» Лу надела розовое легкое платье без рукавов, розовый браслет и небрежно причесала короткие волосы. После того как колонку отдали Питеру, она решила, что если Тони Эллиот еще раз предложит ей изменить прическу, она предложит ему взамен поджарить лед. Но у него было интуитивное чутье, и он больше не поднимал этой темы.
Потеря колонки — второе несчастье в жизни Лу. А первое — это проблемы с дочерью Джоан. Недавно ей позвонила мать из Филадельфии и сказала, что у Джоан большие неприятности в школе, оценки у нее очень плохие, учителя озабочены ее поведением.
Иногда Лу хотела, чтобы мать не рассказывала о таких вещах, но сама знала, что одна не справится с дочерью. Она считала, что мать должна делить с ней ответственность за Джоан. Все были несчастливы. Мать Лу, зная, что не она мать Джоан, виновато просила совета у настоящей матери, своей собственной дочери.